Проект Сократ

 – Выходи, а то замерзнешь совсем.

На этот раз Рус не стал устраивать выволочку за внезапный крик.

– Дар, правда, выходи, – подхватил он. – Костюм не защитит от холода, заболеешь ведь. Выходи, ругаться не буду. Слово даю. Давай спокойно все обсудим и продолжим нашу совместную мис…

– А ты ведь не прав насчет режима невидимости, – перебил его Вик. – Если Дар взлетит на рассвете, когда утренние лучи солнца только поднимутся над горизонтом, то в этот момент мы ее упустим. На розовом фоне тепловизор ведь не сработает.

– Что ты мелешь?!

– Я точно знаю, мне профессор Гаврилов рассказывал.

– Вик, но это же бред…

– Рус, не психуй. Я согласен, что до и после восхода солнца шансов у нее нет. Но в тот миг, когда лучи поднимаются над лесом, вот как сейчас, если Дар полетит со стороны рассвета – мы ее упустим. Хорошо, что она этого не сделает, где уж записному гуманитарию врубиться…

Серебристая тень взмыла в небо и распахнула крылья.

– Ага! Купилась! Рус, она купилась, – ликующий Вик ринулся следом за девушкой.

 – Догоняй! Лови ее! Ату!

– Придурок, – одними губами произнес Рус и поспешил за ними в погоню.

Первые лучи солнца хотя и были ожидаемы, но ослепили своей внезапностью. Никакой мягкости, дымки или оттенков. Рубанули по глазам, будто соседка тетя Лара огрела скалкой своего пьющего, но ненаглядного супруга. Глаза Рус заслезились, сделал было жест чтоб крепко потереть их, да не тут-то было. Дар петляла, как хитрая лиса, уходящая от охотников.

И как только ей удавалось так упорно молчать, не реагируя на уговоры и угрозы, которыми щедро сыпал Вик. Рус трижды заходил на перехват, пытаясь предугадать маневры беглянки, но та умудрялась ускользнуть в самый последний момент.

– Око видит, да зуб неймет! – каждый раз хихикал Вик, но и его азарт постепенно сходил на нет.

К полудню, когда все уже выбились из сил, вдалеке показалась темно-синяя закорючка.

– Что это там? – засуетился Вик.

 – Море какое-то?

– Байкал, – сухо ответил Рус.

Закорючка приближалась, увеличиваясь в размерах. Огромное озеро уже начало замерзать – у самого берега бирюзовая вода вылизывала изнутри прозрачный, как стекло, лед, надеясь вырваться на свободу, но панцирь здесь был уже слишком крепким. Чем дальше, тем больше покров утончался. Время от времени под ним пробегала мелкая рябь, словно мурашки по коже девушки, млеющей в объятиях любимого.