Львы Сицилии. Закат империи

Умберто пьет марсалу маленькими глотками, прищелкивает языком совсем не по-королевски.

– Превосходно! Так что именно вам от меня нужно, синьор Флорио? – Король смотрит прямо в лицо Иньяцио.

– Чтобы государство не препятствовало слиянию моей компании с компанией Рубаттино. Чтобы нам были предоставлены льготные тарифы на почтовые услуги. Чтобы наша компания получила приоритет и нам были выделены государственные субсидии на перевозки.

– Вы просите слишком много. Вы, южане, только и делаете, что о чем-то просите.

– Возможно, так делают другие, ваше величество. Но это не относится ни ко мне, ни к моей семье. Мы с отцом работали не покладая рук, чтобы создать дом Флорио. Я прошу ваше величество лишь о поддержке моего предприятия.

* * *

Иньяцио ждет жену у подножия мраморной лестницы королевского дворца. Вид у него уставший. Джованна медленно спускается по лестнице, держась за перила; теперь, когда напряжение спало, она тоже чувствует усталость. Иньяцио торопит ее, помогает сесть в карету, затем садится сам и велит кучеру трогаться.

Джованна поправляет полог, касается пальцами камеи с портретом Винченцино.

– Королева сразу заметила, – говорит она. – И сказала: «Даже представить себе не могу, каково вам». Она была очень растрогана.

Джованна заглядывает в лицо мужа, но Иньяцио лишь рассеянно кивает, а когда она накрывает его ладонь своей, тот с досадой высвобождает руку.

– Фрейлины разглядывали мой наряд, – продолжает она. – Им не давал покоя мех на плаще, и одна из них даже спросила шепотом другую, сколько он может стоить.

 – Джованна вздыхает: – Ах, королева, бедняжка! На ней было такое красивое жемчужное ожерелье… А знаешь, что говорят? Что король дарит ей ожерелье после каждой измены. И правда, она была такой грустной, что у меня сжалось сердце.

Иньяцио поворачивает голову и с негодованием смотрит на жену.

– Я пытался донести до короля мысль о том, что положение нашего флота катастрофическое, но столкнулся со стеной непонимания… а ты пересказываешь мне светские сплетни?

– Мне стало жаль ее, вот и все, – отвечает Джованна, задетая за живое.

 – Всем известно, что король…

– Королева сама виновата, – сухо отрезает Иньяцио. – Госпожа или прислуга, женщина должна знать, как удержать мужа. Кроме того, их брак заключен по расчету. Ничего удивительного в том, что он завел любовницу, и не одну. В таких случаях жене остается только смириться.

Воцаряется тягостная тишина.

Джованне холодно.