Львы Сицилии. Закат империи

Потом вдруг она чувствует в груди прилив тепла. Нет, она не может молчать. Она знает, что чувствует королева. Она не забыла о тех письмах, которые прятал ее муж. Старалась забыть, отодвигала в самый темный угол сознания, прятала в повседневных заботах, даже в боли от смерти Винченцино, но навязчивое желание узнать, кто эта женщина, никогда ее не оставляло. Ревность всю жизнь была рядом, угрожала, как затаившаяся дикая кошка, сверкая голодными желтыми глазами, готовая укусить. Пораженная этой мыслью, Джованна тихо произносит:

– Вот, значит, как это принято у вас, у мужчин… Искать удовольствий на стороне, пока жены сидят дома и смиренно молчат?

– Что ты несешь? – осаждает ее Иньяцио, отмахиваясь от этих слов, как от назойливых мух.

– Чушь? Женщина вкладывает в брак душу, и, по-твоему, она не чувствует унижения, если ей изменяют? Она должна знать свое место, помалкивать, и, может быть, даже радоваться… Неужели ты думаешь, что у женщины нет собственной гордости? Что ее сердце не болит?

Иньяцио с удивлением смотрит на жену.

Но видит слезы в глазах жены и все понимает: она говорит не о королеве, а о них двоих. Иньяцио складывает руки в умоляющем жесте.

– Джованна, пожалуйста, прекрати…

– Почему, разве это не так? – отвечает она, сжимая полы плаща.

– Есть вещи, которые происходят сами собой, и все. Человек так устроен, ты не можешь его изменить, и тем более не можешь изменить его прошлое.

– Нет, нет, нет… – шепчет Джованна, опустив голову. Сжимает зубы, сдерживает слезы, поднимает голову и смотрит Иньяцио прямо в лицо; в неверном свете уличных фонарей ее глаза сверкают, как оникс. – Я знаю, – говорит она, – но ты не можешь заставить меня все забыть. Это причиняет мне боль, понимаешь? Всякий раз, когда я вспоминаю о тех письмах, у меня перехватывает дыхание. Мне тяжело от мысли, что ты никогда не был моим.

– Я тебе объяснил, что все это давно в прошлом! – Иньяцио не может скрыть раздражения. – И потом… сколько лет прошло? Девять, десять? А ты по-прежнему продолжаешь толочь воду в ступе!

Толочь воду в ступе, думает он, значит заниматься бесполезным делом, возвращаться к тому, что нельзя изменить. Колоссальные затраты энергии.

Джованна откидывается в угол кареты, и ее поглощает темнота.

– Тебе не понять, каково мне.