Год колючей проволоки

Но вместо этого – он начал заговаривать о каком-то особом украинском пути. Какой еще, к чертям, особый путь? Надо ему напомнить про особый путь – американской разведке были известны все банковские счета каждого члена временного правительства, вот пусть и не рыпаются. Их особый путь заключается в том, что они не строят государство – они его нагло и цинично грабят. Потому и не желают объединения с Польшей – больше грабить не дадут…

Но еще на Украине можно будет отдохнуть и телом, и душой… от того, что его гложет… не дает покоя…

Это произошло, когда Стэну было семь лет и он еще не мог постоять за себя.

В том квартале была своя иерархия… и у отца просто не было времени, чтобы защитить его: с утра до вечера он был на работе. А мать… тихая, маленькая женщина – она просто не справилась бы с бандой чернокожих подростков-громил… да и отец бы не справился.

В тот день он проснулся утром… как обычно, съел завтрак, приготовленный ему матерью, – та сильно болела и работала на дому. Потом оделся, вышел из дома… в этом районе, неспокойном и криминальном, водители обычно возили детей в школу на машине и встречали из школы тоже на машине… но Стэн был вынужден идти до школы пешком целых четыре квартала.

Четыре квартала каменных джунглей, где могло случиться всякое, где он был жертвой, а остальные – охотниками, где его могли ограбить и убить просто от нечего делать. Он хитрил, менял маршруты, шел дворами… обычно это помогало, но не сейчас…

– Эй, снежок! – раздалось за спиной.

Он втянул голову в плечи и продолжил свой путь, надеясь, что чернокожим громилам будет все равно, что им просто лень будет догонять его, и они останутся на месте, пустив вслед ему пару бранных слов.

Но сегодня чернокожим громилам хотелось поразвлечься!

– Снежок, вали сюда!

Он услышал за спиной топот и побежал сам… зная, что догонят.

Догнали его за пиццерией, загнали во двор, где стоял давно сожженный остов машины и где остро воняло пищевыми отбросами – мусоровоз вывозил их раз в неделю. Он был один.

Подростков было восемь.

Верховодил среди них Буба, и это было самое худшее. Он рос без отца – его поджарили на электрическом стуле, а старший брат его уже находился в коррекционном учреждении для несовершеннолетних. На свободе была только сестра, которая работала в супермаркете кассиром и прямо при нем приводила домой клиентов – такая у нее была подработка. Поэтому Буба, которому было одиннадцать, был весьма осведомленным в вопросах секса подростком.