Год колючей проволоки

– Эй, снежок, а что это у тебя тут?

Из его рук вырвали портфель, где были аккуратно сложены книги, тетради и несколько бутербродов, приготовленных матерью. Бутерброды чернокожие хулиганы разделили между собой и жадно съели, а книги один из них вывалил и хотел втоптать в грязь, но второй дал ему по скуле.

– Охренел, бро? Я их продам.

Потом все взоры хулиганов обратились на него.

– Эй, бро, у тебя была белая телка?

– Да, ты же знаешь. Я ей засадил так, что из горла вылезло.

– Да врешь ты все! Если ты кому и засаживал – так только своей бухой сеструхе!

– Не смей говорить про мою сестру!

– А что – и эта телка сойдет!

Перед лицом стоящего на коленях Стэна возник большой черный шланг.

– Ну что, снежок, давай, открывай рот…

Но он сжал челюсти так, что открыть их невозможно было и прессом… и тут ему прямо в лицо ударила мерзкая, вонючая струя. А остальные стояли вокруг и ржали…

Насиловать его негры не стали.

Он сам не помнил, как дошел домой и что сказал матери – но в школу он не ходил три дня. Просто лежал и смотрел в потолок. Мать, всегда тихая и смирная, в пух и прах разругалась с отцом, она швырнула в него сковородкой и сказала, что если они не уедут отсюда, то она разведется и заберет сына, что для католички было вообще немыслимо.

А он за эти три дня кое-что понял. Понял, что все вокруг враги и что жалеть не стоит никого.

Понял, что такое ненависть. И дал себе зарок – подкрепленный большим гвоздем, который он нашел и заточил, – что никогда не станет на колени.

Бубу убили в разборке наркомафии – он был на подхвате, и итальянцы, которые не любили негров и не давали им свободы, прошили его очередью из «узи». Стэн Долан – он тогда уже закончил школу – несколько ночей приходил на муниципальное кладбище, чтобы помочиться на могилу Бубы. Из остальных семи к настоящему моменту были живы только двое – один мотал пожизненное в Фолсоме, другой – разматывал тридцать лет.

Надеяться на помилование им не стоило, какие бы адвокаты у них не были.

Но Стэн все равно это помнил.

И только совсем недавно, первый раз побывав на Украине, он испытал настоящее наслаждение. На Украине было много борделей: и с женщинами, и с детьми – и в одном из них он нашел ответ на свои мучения.