Во имя отца и сына

– Хорошо – кивнул головой старшина. – Остальным готовится к прыжку.

***

Он сидел на перевёрнутом ведре возле большой посудины с чистой водой и улыбался. Никогда раньше не любил Митька чистить картошку так, как сейчас. Да и надо было ему её чистить, когда не мужицкое это дело. Картохи было много, вся корявая, но Митяя это ничуть не смущало.

«Чтоб она вовек ни кончалась» – думал про себя несостоявшийся парашютист.

– Ты когда с войны домой придёшь, что делать станешь? – прервал мысли товарища взволнованный Стёпка.

Митька взглянул на примостившегося рядом с собою дружка лысого, прыщавого, лопоухого и пожал своими плечами.

– Не знаю, не думал ещё. А ты?

– А я на завод пойду – улыбнулся рассказчик – Знаешь, какая у нас махина? Металлургический! – с гордостью протяжно произнёс он – Там сталь плавят, слыхал?!

– Угу.

– Меня отец ещё пацаном с собой туда брал, так я, как увидел эту печь! А она как живая! А из неё искры, пламя…

И приятель стал красочно описывать свой завод и удивительную печь.

Митька же с трудом представлял всё то, о чём говорил его друг. Он и завода то никогда не видел. Зато парень вспомнил свою русскую печку дома, когда они с сестрёнкой забирались на неё в морозы, грелись и рубились на щелбаны в кости. Сестра, боевая девчонка, удачлива, и Митрий постоянно проигрывал ей, за что и получал хорошую порцию щелчков в лоб.

– Да ты не слушаешь меня совсем – обиделся на друга Стёпка.

– Нет, нет мне очень даже интересно – соврал товарищу Митька.

– Ну а теперь ты расскажи что-нибудь о себе…

– А что рассказывать то, окончил школу в соседней деревне, работал в колхозе, а кода восемнадцать стукнуло, на фронт пошёл.

Ты знаешь, я б и раньше сбежал да мать не дала. Уцепится, бывало, в меня и кричит: «Митенька, родненький не пущу! Чего хошь со мной делай, не пу-щу!…» Ну, что мне оставалось…

У Митяя навернулась слеза, которую он незаметно смахнул.

– А как ты мыслишь, война скоро закончится? – не унимался с расспросами Стёпа.

– Думаю через год или два…

– Плохо.

Сколько ещё народу поубивают эти фашисты проклятые. И как только земля их носит?

Митька пожал плечами.

– Видимо носит…

– Они все сволочи и мерзавцы. И нет им прощения. Все равно правда на земле восторжествует. И мы с тобой до этого ещё доживём.

Сзади к друзьям-неразлучникам незаметно подобрался «Тетеря» – Витька Тетерин.

– Ага, голубчики, развлекаетесь?! – выкрикнул он.

Митька от неожиданности вздрогнул и поднял глаза.