Во имя отца и сына

Распущенные кавалеры и дамы, не ведающие стыда, веселясь, показывали на него своими потными пальцами. В хозяйской гостиной, прямо на полу, расположились цыгане. Они ели, пили, пели, спали и бодрствовали, не обращая ни на кого внимания…

– Георгий Кондратьич, постойте! – услышал малец позади и, не оборачиваясь, пустился на второй этаж к комнате отца.

Из-за двери родителя раздавался раскатистый храп.

– Она непременно там! – сказал пострел и вошёл внутрь.

Мартынов старший валялся пьяный на полу в рубахе, с пятнами крови, а на его постели сидел кудрявый, испуганный цыганёнок.

– А где моя мама? – спросил его Жора.

Но незнакомец ему ничего не ответил, а только стал нервно и часто икать.

Георгий почувствовал, как уводит его Пантелей, и гувернантка делает ему очередное внушение.

– Вы забылись, молодой человек?! – шипела она с акцентом – В комнаты родителей вход нельзя!

Да плевать он хотел на это.

– Где моя маменька? – повторил в который раз юный барин.

– Уехалас – переглянувшись с гувернанткой, сказал растерянный слуга, и, опустив глаза в пол, добавил – Навсегда уехалас…

Глава 1

1889 год. Башкирская губерния.

***

Неумолимо бежит время, быстро отстукивает оно часы и минуты жизни людской, не оставляя в покое ни старого, ни молодого. И вот уже Костик подрос и вытянулся до плеч отца своего. Светленький, голубоглазый отрок был радостью Тимофея, его опорой и помощником во всём.

Сегодня, как всегда по воскресеньям, он с родителем приехал в волостной центр Иглино на ярмарку, место сбора люда торгового.

А после заглянул туда, где душа его от волнения замирала, и сердце готово было вырваться из груди…

– Будешь чё брать-то? Будешь чё брать-то, говорю?!

Очнулся, наконец, парень от сильного толчка в бок.

– Чё онемел? Не будешь ничё брать, тагды иди отсель! – сказала ему толстая баба в тулупе и шали, возвышающаяся за мальчиком в очереди.

Была эта лавка торговая каменной, добротной, с железной крышею, да колокольчиком на двери.

Прилавок, не как у других, облезлый да грязный, а чистый, широкий, гладкий, из тёмного дерева. Внутри товара всякого тьма тьмущая, и полки гнулись от изобилия того.

Но Костя ничего вокруг себя не замечал, да и не за этим он сюда пожаловал…

– Сейчас, сейчас – засуетился отрок. – Мне мешок муки и соли пуд…

Бойкая румяная девчонка, хихикнув, стала проворно обслуживать его.