Во имя отца и сына

 – Да и чего мне там делать, в городе-то?

– Вот энто ладно! Да хыть бы уж! – вздохнул облегчённо Тимофей и засвистел в хорошем расположении духа, подгоняя пятнистую кобылёнку.

А потом они сеяли рожь широко, размашисто. Землица им досталась черна, жирна, плодородна. Такая, о которой мечтал каждый хозяин, но не каждый такую имел.

– Кормилица-матушка, взрасти хлебушек налитой, тяжёлый, упругой, – наговаривал отец, бросая горсти семян в пашню – на радость нам трудолюбцам пахарям…

***

В красной рубахе атласной и хромовых сапогах, он гонял в загоне по кругу гнедого статного скакуна.

– Хорош! Хорош! – хохотал Мартынов старший как труба, не считая нужным сдерживаться – Тыщу рубликов за него отвалил, господа! Цельное состояньице! – хвастал хозяин перед многочисленными гостями, созванными по случаю нового приобретения – Красавец! А, каков! – ударял он плетью о земь, и конь бежал всё быстрее, демонстрируя всем собравшимся каждую мышцу своего крепкого лошадиного тела.

– О, шарман! – восторженно кричали разодетые дамы, обдувая себя веерами.

– Славный жеребчик – говаривали, завидуя, бородатые купцы.

– Да, уж. Удивил, так удивил, Кондрат Андроныч! – улыбался в усы племянник аж самого генерала-губернатора.

– Мы с ним ишо всех за пояс заткнём! – не унимаясь, орать самодур – Попомните меня ещё! Филиппка, второго веди!

Солнце на небосклоне всё припекало, обдавая жаром своим и заливные луга, и лес, и мелководную речушку.

Оно проникало и сквозь одежды гостей, делая их лица пунцово-красными. Георгий ощутил, как по спине его струйками стекает пот, его стало подташнивать от полуденного зноя и неуёмного бахвальства родителя своего, и подросток решил отойти в сторону.

С тех самых пор, как исчезла из дома его мать, прошло много лет. Но чувство одиночества не покидало юного барина. Он бесконечно мучился мыслями о случившемся, страдал и терпел ежедневные оскорбления отца своего, дикого нравом, отчего сам, порою, становился несносен и груб.

Жорж уже собирался окончательно покинуть это сборище неприятных особ, как вдруг заметил вновь прибывших: купца Колесникова, рыжебородого статного мужика, и его дочь. Он подошёл к гостям ближе.

– А это моя Матрёна – представил родитель свою любимицу, зеленоглазую, рыжеволосую девочку.

– Мотя – совершенно не стесняясь, открыто протянуло новому знакомому руку юное создание в летнем платьице в пол.