Жернова судьбы

 – Драться у него силы есть, а поесть – нету!

Ванька торопливо отхлебнул кислого квасу с брусникой, захрустел огурцом, поправил травяной жгут и, словно заправский косарь, вскинул орудие на плечо, зашагав за Никитой. Савка не отставал.

– Вёдро, – посмотрев на небо, сказал Никита. – Успеем, Бог даст!

Жатва возобновилась.

Наступил вечер, но не принёс желаемой прохлады. Ни малейшего дуновения ветерка, которое уж как было бы приятно ощутить на разгорячённых лицах еле живым от жары косарям! Тишь полнейшая, ни один листок не шелохнется даже на маковке дерева, словно приклеенный к небосводу.

Смолкли дневные пичужки, ночные что-то не торопились заступать на вахту, лишь сверчки выдавали свою равнодушную и однообразную трескотню.

Ванька с Савкой еле доплелись до избы, весёлый нрав отрока дал сбой, он не шутил, а еле волочил ноги. Когда малышня выскочила встречать работников, у Савки не было сил даже взять двойняшей на руки, а Ванька с трудом улыбнулся Аксютке и Стёпке, уцепился рукой за перильца и тяжело сел на крыльцо.

Кажется, он тут же провалился в сон. Сквозь тяжкую дрёму он слышал, как хозяйка отогнала щебечущих малышей, как Савка потрепал его по плечу, пытаясь пробудить, и как Арина Тимофеевна сказала ему:

– Не трожь, пусть чуток охолонёт, легче будет!

– Маманя, а вечерять?

– Завтра поест перед работой, не трожь пока.

В избе все угомонились и легли спать – воцарилась тишина.

Приятная свежесть охватила лицо и шею парня, он с наслаждением потянулся и открыл глаза. Арина Тимофеевна влажным полотном отирала ему пот с лица:

– Совсем умаялся, сынок? – на её добром лице светилась улыбка.

– Нет, матушка, зачем вам лишние хлопоты? Сейчас я встану, умоюсь, – парень начал подниматься, но не смог: ноги дрожали. Женщина, покачав головой, обхватила его за талию и помогла встать, отвела в избу, усадила за стол и поставила кружку молока с куском хлеба:

– Поешь, сынок, и спать ложись.

Утром легче будет, вот увидишь.

Ванька посмотрел на неё:

– Матушка, ведь объем я вас, чем детишек кормить будете?

Брови Арины опять сошлись в суровую линию:

– И чтоб слов таких я от тебя не слыхала! «Объем», – передразнила она его. – Где ты мудрости-то такой набрался? Кто тебя этому научил?

– Его звали обедать, а он пришел объедать, – тихо сказал Ванька.