Жернова судьбы

***

Въехав на господский двор, окинул его взглядом: ничего не изменилось. Спешился, бросил поводья, не заботясь о лошади, зашагал к дому, как вдруг его словно ударили поддых. Остановившись, Ванька вскинул глаза: на крытой просторной веранде стояла Пульхерия и пристально смотрела на него. Просто смотрела, но всё то, от чего он почитал себя освободившимся за полтора месяца в деревне, обрушилось на него с новой силой. Горечь наполнила рот, сердце сжалось в комок. Ванька, глядя на неё, отвесил поясной поклон, дотронувшись до земли, и громко сказал:

– Доброго вам здоровьичка, молодая хозяйка!

Девушка тихо ответила:

– С возвращением, Ваня.

– Быстрее, к барыне иди! – крикнул сзади нарочный.

Ванька поклонился ещё раз и пошёл в кабинет к своей госпоже. Осторожно постучался.

– Можно?

– Ну, заходи, беглец! – голос Елизаветы Владимировны искрился смехом.

Ванька зашёл и стал у дверей, опустив голову.

– Может, поздороваешься? – сказала она.

– Простите меня, государыня матушка, совсем я дурак стал! – Ванька и ей поклонился в пояс. – Здравствуйте, барыня, дай вам Бог здоровья!

– С возвращением, дружок! – барыня явно была настроена благодушно. – Что ж ты у дверей стал, ровно приковали тебя? Иль меня боишься?

– Что вы, Елизавета Владимировна! – поднял голову парень. – Вы наш ангел на земле, вас ли бояться нам, грешникам!

– Ангел, – вздохнула она. – Поди-ка поближе, дай рассмотреть тебя!

Ванька подошёл к самому столу.

Барыня встала, маковка её едва доставала до подбородка крепостного. Она ласково погладила его по плечам, провела рукой по молодой курчавой бородке:

– Полтора месяца прошло, а гляди-ка, как ты возмужал, окреп, в плечах раздался! Даже вырос как будто! Бороду с усами отрастил, ровно русский богатырь!

Ванька залился краской от такого внимания к себе. Бороду с усами он и правда отрастил, но лишь по одной причине: бриться некогда было, да и в деревне у всех бороды были.

Мужик без бороды – не мужик. Выросла она русая да курчавая, парень стал ещё красивее с ней.

– Чай, девкам деревенским нравилось целоваться? – озорно прищурилась Елизавета Владимировна. – Может, присмотрел какую?

Ванька покраснел ещё пуще. С девками он и правда целовался, потому что им очень уж этого хотелось, и приятно ему было, чего уж врать, но дальше поцелуев дело не шло.