Жернова судьбы

Дунька была убогая девушка, она едва могла выговаривать звуки, но всё слышала и была безотказной и безответной. Ванька жалел её и никогда не обижал ни словом, ни делом. Ответить барину ему было нечего.

– Представляешь, немая жена! – продолжал веселиться Саша. – Не ругается, не ворчит, не спорит – загляденье! Что молчишь?

– Дуня – девка хорошая, добрая, но…

– Что – но? Ты, чай, с ней уж побаловался?

– Мин херц, ты шуткуешь надо мной? – тихо спросил Ванька.

Данный разговор был ему очень неприятен. Он пока ещё ни разу не был с девушкой, не влюблялся ни разу, и Саша, прекрасно это зная, никогда не упускал случая потрунить над молочным братом. Он-то вовсю пользовался своим положением: захотел – и взял, барину всё позволено, а попробуй откажи – сильно пожалеешь!

– Ну вот, уже обиделся! – ухмыльнулся Саша. – Ладно, иди спать, завтра что-нибудь придумаем.

Да будь рядом: мне, может, квасу захочется!

– Слушаю, мин херц, – Ванька вышел из барских покоев и присел на узенький топчан, тянувшийся вдоль стены. Спать ему не хотелось, гулять – тоже, оставалось сидеть в темноте и вновь раздумывать о своём будущем, которое не радовало.

Пока был в здравии Андрей Александрович, жизнь в поместье была хороша для всех крепостных: никого он не неволил, не наказывал зря, а только по делу; лентяев и озорников не жаловал, ни над кем не куражился.

И крестьяне, и дворовые любили и уважали его. Елизавета Владимировна, которую все они звали не иначе как матушкой да государыней, была добра и снисходительна к своим подчинённым, приказы её были всегда разумны, зла к провинившимся она не испытывала, старалась разобрать каждый проступок до ниточки и понять виновного.

Не то молодой барин Александр Андреевич. Ему сызмала доставляло удовольствие покуражиться над беспомощным: щенком ли, котёнком, мальцом малолетним. Причём так, чтобы ни мать, ни отец об этом не проведали. Старый барин до самой смерти своей пребывал в уверенности, что сын его – мальчик особенный, очень умный и поэтому не совсем похож на других, что является его несомненным достоинством.