А я такая вот, такая боевая, неспокойная я

Дома построили, жили, горя не зная, и тут эта коллективизация, раскулачивание. Тех, кто потом и кровью работал на своей земле не покладая рук, стали притеснять. Евдокима с братьями тоже хотели отправить в далекие края, отобрав все нажитое честным трудом на данной им во владение землей. В колхоз, делить свое нажитое с бездельниками не хотели! Евдокима предупредил его бывший батрак, который уже был активистом-коммунистом при сельсовете:

– Беги, Евдоким Тарасыч, рано утром придут за вами, ты в списке! Прости, не могу тебя защитить, сам знаешь, что творится.

Я тебя всегда уважал, беги куда подалече, с глаз долой, пока не нагрянут!

Евдоким с бабой Олей и двухгодовалой дочкой Ниной, пока не рассвело, уложили на две телеги, что могли, и на лошадях помчались в тайгу, потом до далеких родных, ища прибежища. Одну лошадь пришлось на мясо пустить, надо же их кормить овсом, а где взять-то его в тайге? Другую сберегли. Так и добрались до ЦЗЗ, где дед сначала работал на разработках на своей лошади за гроши.

Жили в жутких условиях в бараке, малютка Нина было больная. И Баба Оля уговорила Евдокима:

– Нет, дед, с такой жизнью пропадем! Лошадь загубишь, камни возить ей не под силу, не та порода! А Нине нужна здоровая пища и молоко, иначе хана девчонке, уже рахит начинается. Давай-ка ты с лошадкой на заготовки в тайгу с ребятами отправляйся, иначе каюк нам всем будет! надо как-то выкарабкиваться!

И Евдоким с тех пор где-то подрабатывал, а с весны до осени ездил в тайгу, орехи кедровые колотил, серу – смолку кедра заготавливал, грибы, ягоды, рыбу солил и сушил, ему помогали два взрослых сына.

Все добытое продавали, накопили деньжат и купили корову. Так и остепенились, сначала домик снимали, а когда Саша, отец мой, на фронт отправился, мама получила квартиру, куда все поселились и остались жить, а мы уехали в Башкирию.

Мы тащились еле-еле с пересадками на осточертевших поездах. Леля-Дуся во время остановок, на станциях добывала еду. Как-то в очереди за кровяной колбасой чуть не отстала от поезда, еле заскочила на подножку ступени, поранив коленку ноги, которая у нее с детства была короче и она хромала.

Бедняжка, она стойко переносила все невзгоды, закаленная лагерными тяготами, все преодолевала, моя любимая добрая Леля-Дуся.

На исходе зимы мы добрались до Уфы, где Левому обещали работу. Но мы так долго тилипали по железке, что место его было уже занято и Министерство направило его в Миндяк, главным энергетиком завода.