Принцесса Иляна

Муж тёти Эржебет, который возглавлял оборону Нандорфехервара и потому не мог покинуть крепость даже после ухода турок, умер от чумы[5 - Янош умер от чумы в Белграде 11 августа 1456 года вскоре после того, как эта крепость выдержала длительную осаду большой турецкой армии, возглавленной лично султаном Мехмедом II.], а ведь многие в королевстве говорили, что ему всё нипочём и всегда везёт.

Это был очень могущественный человек. Одно время он даже управлял Венгерским государством от имени короля, но когда Яноша забрала смерть, положение семьи Гуньяди сильно пошатнулось, из-за чего в свою очередь пошатнулось положение семьи Силадьи, ведь две семьи оставались связаны очень тесно – не только через родство, но и через общие политические дела.

Михай, дядя Илоны, всегда поддерживал Яноша. И, разумеется, поддерживал свою сестру Эржебет, Яношеву вдову, а ей пришлось несладко, потому что её старший сын, Ласло, сделавшийся новым главой семьи Гуньяди, сильно поссорился с тогдашним венгерским монархом.

Не прошло и года после смерти Яноша, как старший сын тёти Эржебет оказался казнён по высочайшему повелению, а младший сын, Матьяш, стал королевским пленником[6 - Ласло Гуньяди после поссорился с венгерским королём Ласло Постумом и был казнён 16 марта 1457 года.]. Положение семьи Гуньяди, а также положение семьи Силадьи пошатнулось ещё больше.

Ласло Гуньяди был казнён в тот год, когда Илона получила в подарок бабочку.

Илоне про Ласло не рассказали. Лишь спустя восемь месяцев после его смерти она узнала, что отец, привезя из столицы кусок дорогого синего шёлка на первое взрослое платье дочери, привёз ещё и дурные вести, и что родители, поздним вечером запершись вдвоём, говорили о своём незавидном положении.

Лишь спустя восемь месяцев Илона узнала о содержании разговора, но и то без подробностей – мать рассказала не всё, поэтому дочери оставалось лишь додумывать, как вели себя родители.

Илона представляла себе тихую доверительную беседу, и, наверное, именно так всё и происходило. Если б мать громко причитала, а отец рассердился на её слёзы, это стало бы слышно далеко за пределами родительских покоев.

– Агота, за обедом я не сообщил тебе нечто очень важное, – должно быть, произнёс отец, придя в женину спальню и запирая за собой дверь.

– О чём ты говоришь, мой супруг? – вероятно, спросила мать Илоны.