Пламя в парусах. Книга первая

Никто из них и рта своего не раскрыл, чтобы банально закричать… В глазах несчастных, наблюдавших это, то были уже не дворфы, но мстительные духи, восставшие из глубин самой преисподней. Не ведающие покоя, а потому, очевидно, и смерти неподвластные.

Но ведь огонь пожирает всё! Должен же он рано или поздно совладать и с ними?!

Именно эта мысль билась о своды Ричардова черепа, прежде чем он осознал, что его трясут и треплют за грудки. Энелил, девушку дикарку, он узнал с небывалым трудом.

– Пекарь! – кричала она.

 – Пекарь, мать твою!.. У тебя ещё осталась та алхимия?!

– Ал-химия… – пролепетал он не своим голосом. «Какая к чёрту алхимия, женщина, когда тут такое?.. А-ах, в смысле, та самая алхимия!». – Да. Да, ещё есть немного!

Ричард потянулся к подкладке жилета, где у него хранилось два промасленных тубуса, и вытащил пузатый флакон и склянку поменьше. После того, что сотворила эта дрянь с дезертиром, он с радостью бы избавился от них насовсем, но… жаба душила. Целое состояние за них отдано; лучше уж выпить, чем выбросить.

К тому же нечего было прибедняться – бывало, творил он дела и пострашнее. И ничего, с совестью справлялся.

– Чего ты ждёшь, глупец, бросай скорее!!! – прикрикнула Энилин, но тотчас же прикусила язык. В глазах её плескался страх. «За мужа и сына», – сразу понял Ричард.

Он выбрал тот, что побольше. Размахнулся и зашвырнул флакон в пожираемый пламенем шард, пока дворфы не отошли слишком далеко, и смоляной дым их не сокрыл.

– Бегите куда можете! – закричал Ричард, падая ниц и зажимая уши руками.

Хотя, даже так он прекрасно слышал этот тошнотворный, выворачивающий всё нутро вверх тормашками вой. Ну, по крайней мере он попал. Хлопок взрыва на этот раз вышел сто крат сильнее прежнего: отбил слух, взболтал внутренности, сдавил железной хваткой сердце, да и в целом прошёлся по всему телу, словно ураган по грешнику.

Ну а после, – и не сказать наверняка: это всё стихло до того внезапно, или просто он сознание потерял? Удерживаясь на ватных ногах, Ричард кое-как поднялся.

Ощущал себя, словно боги половину его души из тела вынули; ну а остальное нарочно оставили, – дабы, оклемавшись, он мог воочию лицезреть содеянное. И ужасаться.

Бой закончился, а от шарда безумных дворфов осталась лишь обугленная рытвина. Раскалённые до бела камни, обожжённая земля и песок, коптящий шлак… смотреть на всё это не хотелось. Селяне и контрабандисты, насколько можно было судить, все уцелели. Щиты им помогли.