Пламя в парусах. Книга первая

Обогнув очередную, торчащую словно почерневшая кость балку, я ступил на пол и что-то хрустнуло под подошвой моего сапога. Осколок закопчённого оловянного зеркальца – едва ли не самой большой ценности в доме. Дрожащей рукой я поднял его, пальцем стёр нагар. В нём отразился юноша, несчастный и напуганный, успевший где-то попачкать лицо в саже; а сажу ту прорезали натрое следы недавних слёз. То, естественно, был я сам, и впервые мне довелось таким себя увидеть.

Я бросил осколок, как если бы тот обжёг мне пальцы.

Думал – порезался, но нет; это досада и горечь во мне сменились страхом до того внезапно, что я и понять ничего не успел. Спотыкаясь, ринулся я прочь из разрушенного дома, словно тот всё ещё полыхал жарким огнём, и, только отбежав на добрую дюжину ярдов, сумел-таки отдышаться.

Само это место, прежнее моё жилище, вмиг стало казаться мне озлобленным и чуждым. И хуже того, в голову мне взбрело, что всё это – моя собственная вина! Ни что иное, как жестокая кара за произошедшее в библиотеке.

Возмездие за любопытство.

Хотя, нет. Не сходится… Никто в ту ночь меня не видел окромя той девицы, да и окажись оно иначе, разве не было б тогда погони? Что же касается её самой, то, будь я ей враг, и она наверняка бы просто бросилась на меня с кинжалом в руке прямо там, в том же проулке. На её месте я, пожалуй, – хотя и не сказать наверняка, – так и поступил бы.

Я хорошенька тряхнул головой. Запустил в волосы руки, хотя те были перемазаны сажей. «Что же это я такое несу? Напасть на юную деву? С кинжалом?! Да ни в жизнь!».

На поясе у меня висела фляжка с водой. Я сорвал её, откупорил, вылил в руку и плеснул себе на лицо. Затем – ещё раз. Остатки допил. Прохладная вода не принесла облегчения, не утолила жажды, но, по крайней мере, вернула мыслям хоть сколько-нибудь ясности.

«Нет, это не может быть правдой. По крайне мере, не должно быть таковой! Тут что-то другое». Я вздохнул поглубже. Выдохнул. Вытер с лица. Бросил пустую флягу себе под ноги и вновь глянул на развалины.

Они… просто были там. Просто сожжённый дом; не потушить уже никак, но и сильнее не сгорит. И, благо, нет никого под его обломками.

Не сказать, чтоб от этого прям становилось легче, но, по крайней мере, и хуже не делалось. Я подступил ближе, – уже смелее на этот раз, – протянул руку и… похлопал ладонью по сохранившемуся куску стены, будто то было плечо старого моего товарища. Ну и прочь побрёл. Без цели, просто, куда глядели глаза.