Пламя в парусах. Книга первая

Каждую мысль, что лезла мне в голову, я гнал, словно надоедливую муху. Жаждал покоя и тишины. Нуждался в них.

Шаг за шагом, я и сам не заметил, как вышел на дальнюю опушку. Высокие травы, властвующие здесь безраздельно, ныне изукрасились трещинами вытоптанных тут и там тропок, – словно этот твой лёд, крепящий прибрежную полосу зимнею порой. Впрочем, оно и не удивительно; раз гвардия взялась за расследование – следопыты исходят тут всё вдоль и поперёк. Такая уж у них служба, разнюхивать, выведывать да подмечать.

Тут-то меня и кольнуло, что охотничий домик здесь как раз неподалёку.

Правда, его наверняка уже давно обнаружили и, как пить дать, всё там вверх дном перевернули. Беда, если оно и вправду так, но следовало взглянуть самому. Туда-то я и поспешил.

Кто бы ни был повинен в этих злодеяниях, но охотничий домик он тоже попытался сжечь. Благо огонь не пожрал его целиком; сейчас уже сложно сказать, отчего так. Крыша устояла, да и две внешних стены оказались нетронуты. Замок на двери был сбит. Значит, и вправду тут уже побывали.

В дверь я ввалился, едва не вынеся ту с петель. Внутри никого.

– Эй! – крикнул я. – Есть кто живой?!

Тишина. Разве что крысы по углам шмыгнули. Царил тут бардак, да и пованивало неслабо. Всё из-за пушнины на просушки и заготовленного для засола мяса. Не уследишь, пару-тройку дней такое полежит, и все труды по забою и разделке дичи – насмарку.

«Пару-тройку дней… значит, всё произошло незадолго после моего отъезда».

По хлипкому, скрипучему полу я прошёл в соседнюю комнатушку.

Туда, где на стойках хранились секачи, рогатины и охотничьи короткие копья. Кто не сведущ в охоте, обычно думает, что для хорошей добычи достаточно лука или арбалета. Это, разумеется, отнюдь не так. Только безумец пойдёт на вепря без доброго секача, а матёрому охотнику хватит рогатины и тяжёлого кинжала, чтоб взрослого медведя раз на раз забороть. Ныне же стойка пустовала, как и кадки для стрел, как и вешалки с плащами и жилетами.

Я не знал, что и думать. Да и едва ли мог думать хоть сколько-нибудь здраво в тот миг.

Посмотрел, понял, что пропало всё оружие и вся амуниция, да и вон из хаты вышел.

На улице к тому времени заморосил дождик. Меленько так, небо-то вполне чистое. Хоть и хмурое. Я глянул вверх, всмотрелся в облака и… признался себе, что осталось ещё только в одном удостовериться. Вдохнул поглубже, протёр глаза и, с замершим сердце, шагнул за угол.

И уж лучше б я этого не делал. Лучше бы того, что там находиться, не видел.