Пламя в парусах. Книга первая

Всё моё мужество, вся стойкость, все последние крохи самообладание сорвались в глубочайшую пропасть, и я отчетливо слышал тот звон, с которым они разбились о самое дно. Налетел ветер, зашуршал травами, принёс новые свежести на своём хвосте; но тут же и сгинул, только его и видели. Колосья и лес вдалеке вытянулись, замолчали. Ритуальный Никс-Кхортемский каяк, над которым я трудился чуть более двух лет, и которому совсем немного оставалось до завершения, – да что уж там, он, считай, уже был готов! – валялся у моих ног обожжённый и истлевший до самого днища.

Теперь, не более чем бревно для растопки. Настолько невзрачное и презренное, что посади на него кота, брось их в воду, и зверь наверняка предпочтёт плыть сам, нежели спасаться на… этом. Я сжал кулак, хотел в сердцах садануть о стену, – со всей силы, пусть хоть кожу сдерёт, хоть пальцы переломает! – однако ослабевшая моя рука просто опала, а вместе с ней растаял и гнев. Пожалуй, ныне мне не хватило бы сил даже букашку в пальцах раздавить. Опустошённый, я побрёл прочь.

?                                                  ?????                                              ?

Словно призрак из страны несбывшихся чаяний, я плыл вперёд, отмеряя свой путь нетвёрдыми шагами. Только себе под ноги и глядел, ни на что боле не обращая внимания.

Размышлял.

Отчаяние отступило, хотя своё сердце я по-прежнему ощущал под покровом её хладной тени; приутихла досада, склонили выи страх и озлобленность. Что произошло – то произошло, и с этим уже ничего не поделать.

Лишь тёмная, грузная тоска поселилась в моей душе, хотя, как сейчас помню, именно в ней-то и затлели жаром те первые уголья.

Ноги привели меня обратно в деревню, и остановился я лишь тогда, когда выросла передо мной фигура благодетельного отца Славинсона.

– Гайо пресветлый… Неро, мальчик мой, что?.. Что с тобой приключилось?!

Я поднял на него свой взор. Хотел ответить, но, вместо того, не совладав с собой, упал священнику прямо в объятия и утопил лицо в складках мантии на его груди.

– О, святой отец!.. – взмолился я, вновь глотая горькие слезы. – Прошу, ответь: отчего всё так произошло? Откуда это несчастье на мою голову?!

– Ну-у, сыне, полноте. Случается. Сам знаешь, жернова мелют мелко. «…И факел, и звёзды, и пламя свечи – рождают и краски, и тени; как делает то благодетельный свет, поныне и в терньях, и в неги…»

Я поднял голову, отстранился, усилием всей своей воли сдержал влажное в глазах.