Пламя в парусах. Книга первая

– Точнее сказать, это ты можешь собираться, мой мальчик. Я-то остаюсь.

– Что?!! – удивился я вне всякой меры. – К-как?.. Как это?!

– Дак я и не собирался уезжать. Моё ж хозяйство прямо за рекой, ты позабыл поди?

У меня, признаться, от этих слов просто челюсть отвисла. Нас ведь и так всего двое осталось, а отче наши и без того незначительные силы ещё сильнее дробил. Не к добру.

– Я не поеду! – Голос мой, удивив меня самого, прозвучал, словно звон чеканного молоточка по железяке. – Отче, право же, без тебя – нет, не поеду! Ни в коем разе.

Тот озадаченно округлил на меня глаза:

– Это ещё почему это?!

Почему это… Действительно, почему? Не потому ли, что хуже, чем оставаться в лагере, где среди гвардейцев могут скрываться враги, только в одиночку отправится в дорогу, чтоб недруг уж наверняка мог подкараулить тебя вдали от посторонних глаз?

– Просто… просто так надо, отче! – замотал я головой. – Поеду с тобой, если ты поедешь, либо же останусь здесь, если останешься ты. Вот так вот!

Я подобрался и скрестил руки на груди.

– Сыне… – выдохнул он. – Ты, да простит меня Гайо за такие слова, рассудком что ли помутился? Ну, право же, что это ещё за «хочу – не хочу», «поеду – не поеду»? На кой ляд я тогда перед комендантом ковром стелился?! Или это ты рассердить меня удумал?..

Хотел сказать что-то ещё, но замолчал, шумно дыша и широко раздувая ноздри.

Я, признаться, никогда прежде не видел отца Славинсона таким рассерженным.

Собрался, было, ответить ему, но, благо, успел опомниться и заблаговременно язык свой прикусил. Отче так-то прав был. Там, за рекой, за сожжённым мостом, стояло его аббатство. В застенках всего-то человек пять монахов обитало; притом, насколько я знал, один был слеп, другой нем, а ещё двое – блаженны. Всё ли с ними в порядке? Живы ли они, или так же пропали без вести, а само аббатство разрушено и сожжено? Позор мне, что я сразу о том не подумал.

– Прости, отче. Я… я погорячился, ляпнул недодумавши. Испугался, наверное.

Славинсон только губы поджал и ещё раз тяжко вздохнул. Взял со стола стаканчик, глянул внутрь, взболтнул, да и разом допил, что оставалось. Со стуком поставил на место.

– Ладно уж, забыли былое. Но ты уж, мальчик, думай, о чём говоришь, ладно.

Кольнуло.

– Я уже не мальчик, отче. Я – взрослый.