Пламя в парусах. Книга первая

И выходило у него вполне себе сносно. Я своими трудами остался доволен, да и он, думаю, тоже. Не так уж и сложно сделать другому добро.

Утро четвёртого дня декады началось с дождя и стенающего ветра, однако, уже к полудню расщедрилось на чуточку солнца; хотя в большей мере на духоту. Восстающую с влажных улиц дымку прореживали колонны золотого света, аж слепящего с непривычки, и беспокойная листва в этих лучах целыми снопами парила и искрилась, будто кто-то её с крыш мешками ссыпа?л. Одну из площадей Гринлаго, что неподалёку от собора, почтила своим присутствием ярмарочная банда.

Видимо, последняя в ушедшем сезоне. Шумные скоморохи, ушлые лавочники в цветастых лавках, дивные угощения, гадалки, неуёмные – будь их музыка трижды неладна! – трубадуры. Ярмарка! На полгорода её было слыхать.

Я как раз отчищал последнюю миску после утренней трапезы, когда обо всём этом прознал от молодых послушников. Сбросил фартук и пущенной из лука стрелой бросился собираться, пока не вывалили на меня целый ушат ещё каких новых дел, а то и не один.

Оделся поприличнее, – в тот же наряд, в котором в бургомистрову библиотеку той злополучной ночью лазил. В прошлый раз изорвал его слегонца, но ныне успел все дыры подшит. Хоть что-то хорошее: когда родные вернутся, то не спустят с меня все семь шкур за то, что испортил дорогую одёжу. По крайней мере – не сразу; пока не заприметят швы.

Набросив на плечи плащ – на случай, если погоде в голову что дурное взбредёт, – я выскочил из храма и шлёпая по лужам побежал по улочке.

Сперва в гильдию посыльных, проверить, не пришёл ли долгожданный ответ преподобного, и только затем – на ярмарку.

Ответ пришёл. Я сгрёб письмо с прилавка; гильдиер потребовал с меня гиону, ну а я ему целых две подал и прочь поспешил. Натерпелось мне конечно вскрыть конверт, но лучше уж было повременить; узнать всё в спокойной обстановке и порадоваться, если там добрые вести, либо же сперва немного развеяться и набраться смелости, ежели плохие.

Ярмарка проходила вполне чинно, если не брать в расчёт проклятущих музыкантов, надрывавшихся, словно бы улицы посетил сам Наместник со свитой. Народу было не так уж и много, и гулянье шло вяло и размеренно, подстать погоде. У входа на площадь меня поприветствовал манерный, разодетый во всё кружевное дворф, и, как и всем остальным, предложил написать своё имя на листке, да в ящик бросить.