Пламя в парусах. Книга первая

Что-то яростно рвануло с моих плеч накидку, сбило с ритма, собственная нога зашла у меня за ногу, и вот: прямо посреди оживлённой улочки я вылетел, подобно пойманной на удилище рыбёшки. Головой вперёд.

Упал в полузасохшую грязь, проехался по ней, как плуг пропахав за собой борозду, и щекой врезался прямо в коновязный столбик. Да так, что аж звёзды из глаз посыпались! Благо, он в этот момент пустовал. Народ вокруг заохал и заахал, кто-то взялся причитать, кто-то посмеиваться. И нет бы помочь… Ну а пока у меня под черепом счётные камешки катались, я, всё за тот же столбик держась, кое-как поднялся и взялся осматриваться.

Мне бы бежать, но покуда голова ходила кругом – я и пары шажков ступить не мог.

Наконец, перед взором у меня всё сложилось, и я углядел-таки тёмный проулок, из которого вылетел. И они – стояли там. Оба. Лысый, сжимая мою накидку в одной руке, и стилет – в другой, а короткостриженый позади него, держа дружка за плечо. Оба смотрели на меня, но на оживлённую улочку выходить отчего-то не решались.

И хорошо, что так.

У меня от одного их взгляда печёнку сводило. Неровной походкой, покачиваясь и за больную щёку держась, я поспешил убраться оттуда, пока хуже не сделалось. Даже не подумал позвать на помощь или стражи доложиться. Нет, мысли были только об одном. Всё, что мне хотелось, это убраться как можно дальше, чтобы не видеть лиц этих двоих.

А лучше – вообще позабыть про всё, чему я там стал свидетелем.

?                                                  ?????                                              ?

Воистину, это был самый яркий и красочный ночной кошмар из всех, какие меня посещали.

И оттого – очень жаль. Если бы только всё это не произошло на самом деле…

Уже третью ночь я вскакивал с кровати, весь липкий от пота и ужаса; сдирая с себя приставучие покрывала с такой яростью, как если бы то были обрывки треклятого сна. Но даже так, с открытыми уже глазами, ощущая ступнями прохладный пол, они? продолжали меня преследовать. Мрачный особняк, омытый туманами, стилет, чьё лезвие перемазано в чей-то жизни, рука во тьме – хватает меня!.

. Иной раз за накидку, иной – за горло! И тогда я вздрагиваю, задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, чувствуя пальцы на своей глотке…

Но сколько не ищи, их там неоказывается. И так по нескольку раз за ночь.

Как же хорошо, что в моей келье нет резного кресла с высокой спинкой, – ему тут просто не поместиться, – иначе б, уверен, убиенный староста снова и снова мне бы в нём мерещился.