Пламя в парусах. Книга первая

А там поди ещё разберись: действительно ли приобретённое добро занимает место на означенных складах, или же склады эти пусты? Но это, по сути своей, было и неважно, ведь сургучная печать в таких случаях стоила гораздо дороже. Именно эту торговую премудрость я и старался постичь.

И стоит сказать, давалась она нелегко.

Потому-то я покамест присматривался к торговле иного рода. К настоящей торговле, как я тогда думал, – той, в которой всамделишный товар не подменялся купчей, а в качестве оплаты взимались увесистые монеты, а не расписные векселя.

Собственно, великое многообразие этих самых монет меня и подкупало! Привычные белолигийские гионы соседствовали здесь с увесистыми дворфскими арта?нами, инквизиторские саинт-кроны с эспарскими агрбами, а ещё были ллены, сонерены, волотецкие да?ри и многие, многие другие. Всё здесь шло в дело. Всё приносило доход. Кто-то и вовсе торговался мерами рубленного серебра и злата; кто-то выставлял драгоценности и каменья; кто-то расплачивался лакированными дощечками ведьминого дерева, и их вполне принимали.

Торговая фактория была маленьким городом в городе, – со своими, как я быстро уяснил, возможностями и проблемами. И хотя сегодня меня так и подмывало пристать к первому же меняле – показать ему чаандийскую монету и расспросить про неё всё, что только можно, я себя сдерживал. Молчал, держал ушки на макушке, и мотал на ус.

Ну а дела вёл отец Славинсон, который, едва нога его переступала порог фактории, преображался до неузнаваемости. Даже извечно сопутствующий ему винный аромат куда-то девался.

Походка его в такие моменты приобретала важность, поступь – вес, а о цене на привезённые товары он договаривался эдак умело и скоро, словно и не священником был вовсе, а лихим торгашом прямиком из страны Перекупщиков.

Единственного, чего ему не хватало, это зорких молодых глаз, и именно для того-то я семенил следом, жадно вглядываясь в каждую закорючку на документах и раз за разом сверяя её со списком товаров. Следил, чтобы ни одной гионы не пропало даром.

Однако сегодняшним вечером это давалось мне с трудом, ибо владело мной особое нетерпение. Я готов бы отдать все деньги мира, лишь бы приблизить наступление ночи!

И вот, наконец-то, она пришла. Тёплая и спокойная; готовая хранить тайны.

Закончив все дела в фактории, мы с преподобным отправились к храму пресвятого Слимма Элийского – месту нашей обычной стоянки по приезду в город. Отца Славинсона там хорошо знали и уважали; там у него своя келья.