Пламя в парусах. Книга первая

Проедали доспехи с той же лёгкостью, что и вода вымывает сохлый песок; оголяли кости.

Благо, продлилось это недолго. Секунды две, может три… не более.

В очередное мгновение всё – даже крики – затихло, всполохи прекратились, и поляну омыло вспышкой и грохотом такой силы, что в пору было поверить, будто это земля ответила грозовому небу своими собственными молнией и громом. Эти девятеро дезертиров исчезли. То, что от них осталось, уже нельзя было назвать телами. Не назвать это даже останками! Выкорчеванную в земле дымящую рытвину украшал вываренный и выплавленный шлак, на котором шипели, испаряясь, капельки дождя.

Ричард, как только эхо стихло, первым овладел собой и выпрямился. Скорее от шока, нежели от большой смелости, он оттянул полу жилета и показал ещё два флакона, притороченные к внутренней подкладке. Оба с тем же составом. Хотя сейчас ему как никогда ранее хотелось выбросить их ко всем чертям в чернеющее за клифом море!

После этого как-то вдруг резко – совсем не по-летнему – потемнело, а холод Призрачной, скрывавшейся где-то за тучами на небосводе, стал совсем уж замогильным.

Воцарилось донельзя напряжённое, тяжёлое затишье. Никто не смел шелохнуться.

Сам же Ричард, как только вспомнил, что язык у него во рту не только чтоб квас лакать, собрал всю волю, какая у него осталась, и крикнул: «Лучше бы нам на этом и закончить! Как думаете?!». Ну а в довесок к сказанному, чтобы ни у кого глупостей в головах не возникало, поднял очередной ненавистный флакон – тот, что поменьше, – и пыхнул трубкой, так, что аж искорки во все стороны прыснули беспокойными светляками.

Тут ещё и гром грянул, и ветер налетел. К хорошей драке погода не располагала.

Дезертиры после этого как-то совсем свой задор подрастеряли. Один за другим они оглядывались на своего командующего. Приказа ждали. Никто из них боле не помышлял о том, чтобы ринуться в бой или как-то там бахвалиться. Молчали все. Только дождь барабанил по влажной земле, да где-то в деревне ржала перепуганная шумом лошадь.

Командующий прочистил горло и смачно, с вызовом, сплюнул. Так, что и дураку стало бы ясно – проигрывать он не любит сто крат сильней самого заядлого картёжника. «Валим отсюда», – громко и отчётливо скомандовал он, и этим его словам даже истовый жрец какого-нибудь давно забытого, мстительного бога рукоплескал бы стоя, – столько ядовитой угрозы в них таилось. Дезертиры подчинились беспрекословно.