Дитя Севера

Потом, спустя много лет, я придумала теорию, что душа наша просыпается из небытия после какого-то сильного впечатления, эмоционального удара, и то, что тогда первым отпечаталось в нашем сознании, во многом определит нашу личность и дальнейшую жизнь.

И вот я стала вспоминать, и оказалось, что самые счастливые воспоминания у меня о природе. Оказалось, что вообще моя жизнь – это длинная череда пейзажей, которые я отлично помню, вижу их в своём воображении. Я не помню событий, разговоров, но помню именно растения, деревья, горы или поля, моря или озёра.

Уши – больше заняты «пониманием», но они сразу отправляют понятое в подсознание и не озабочены запоминанием. Глаза мои «читают» лица, я много могу сказать о человеке даже не поговорив с ним, я надолго запоминаю лица и узнаю их по прошествии многих лет. А на слух я воспринимаю ум или глупость, искренность или фальшь – да очень многое!

Скорее всего, это у всех так.

Я обрадовалась тому, что я, оказывается, очень много помню – картин природы, и они всегда со мной. Я и себя легко представляю деревом – сосной. Люблю вообразить историю жизни какого-нибудь дерева – с кем и чем встречались его корни, почему у него на стволе трещина, какие птицы на него садились, как оно зимой мёрзнет и терпеливо ждёт весну, и как весело ему весной тянуться к солнцу и небу.

И кажется мне, что мы с ним одно и то же, ну просто ничем не отличаемся!

Из небытия я выбралась прямо на эту кусачую горочку.

И мне досталось от муравьёв, и было страшно и обидно, и я плакала, а потом увидела сквозь мягкую дымку тёплое утешающее солнце.

Я была один на один с ним, все дети ушли дальше в лес, а я стояла возле забора и что-то чувствовала, наверно, нельзя сказать, что я что-то думала.

Подобную дымку и одиночество я чувствую всегда, оно не тяготит меня, наоборот, – включённость в какую-либо компанию лишает меня себя.

Странно, что в раннем детстве не помню Мамы.

Со мной всегда была сестрёнка Риточка, я ей была отдана под опеку.

Она была старше меня на четыре года, и ей хотелось играть со сверстницами, а я вечно тянулась за ней, обижаясь, что меня не принимают играть.

Плохо то, что я потом жаловалась как-то Маме, поэтому Риточка звала меня ябедой. Вообще я была плаксой. Бывало сижу где-нибудь и плачу.