Дитя Севера

Мама спрашивает, Что ты плачешь, Томочка, а я отвечаю – Хочется!

Часто оказывалось, что я плачу, оказывается, оттого, что хотелось есть, а как поем, так и успокоюсь.

Хотя из еды я помню только чёрный хлеб и варёную «в мундирах» картошку с солью. Я любила болеть, – тогда Мама покупала белый батон!

Жили мы в первом этаже двухэтажного традиционного вологодского дома.

Помню только маленький двор, кудрявую травку, гуляющих цыплят с курицей. Кстати, вспомнилось, что меня научили есть какую-то травку, – такие трёхлопастные листочки, а, вспомнила, – кислицу!

(В интернете прочитала большую статью о ней.

)

Зимой мы с Риточкой рисовали и раскрашивали кукол. Потом мы вырезали их и одевали их в тоже нарисованные и вырезанные платья.

Мама сочиняла мне куколку из обычной деревянной прищепки для белья, какая-то у неё была головка из тряпочек, ручки, ножки. И для неё неумелыми нашими руками шились какие-то одёжки.

Но однажды нашим соседским девочкам прислали фарфоровых кукол из Германии, долго нам их не показывали, а потом разрешили посмотреть, но не трогать – это были такие хорошо кормлёные белые румяные красивые куклы, вызвавшие только удивление.

А потом прошёл слух, что этих кукол украли, а может быть, их продали или обменяли на продукты. Война ведь.

Мама куда-то уехала надолго, и мы оставались под присмотром соседки и скучали. Я открывала дверцу печки и кричала туда: Мама! – думая, что через дымовую трубу мой крик долетит до неё.

Милая Риточка,

милая, милая, милая Риточка.

Риточка на четыре года старше меня, а это значит, что когда Мама была занята или уходила, я оставалась под её опекой.

Благодаря её присутствию, я никогда не чувствовала себя одинокой и беззащитной, я всегда знала, что Риточка старшая, она всегда рядом, со мной ничего не случится, она

надёжна.

Вот это, наверное, самое главное ощущение, пришедшее из детства и сохранившееся до сих пор.

Размытые временем картинки из раннего детства – в Харовске ещё – мы летом играем в куклы, на втором этаже живут какие-то девочки, у которых совершенно необыкновенные фарфоровые куклы, и нас пригласили их посмотреть.

А я ведь, как младшая, всегда чувствовала и понимала всё, как старшая – и вот – у нас не было обыкновенной детской зависти, Риточка сумела сохранить достоинство уже в том возрасте. И это не от воспитания, потому что то, что я помню, было без участия Мамы, она не знала и не присутствовала при этом, значит, Риточка САМА имела понятие о чести.