Пятнадцатое воплощение. Исторический роман

Вслед за ней воин прошел в комнату. Таллат повернулась к нему.

– Клянись, – прошептали ее губы, а рука поднесла к его губам перстень со знаками, известными только посвященным. Не сводя с Таллат глаз, молодой воин прошептал клятву верности и поцеловал кольцо и ковер у ее ног. Затем встал.

– Меня зовут Арешат. Я из рода Асмурга, из племени марафиев.

Он растормошил ее одежды, добираясь до тела. Дикая гордость вдруг прорвалась в нем. Он изо всех сил сжал ее в объятьях.

– Тебя не отдадут мне, но я никому тебя не отдам! Ты – моя!

– Да, да!

Она прижалась к нему. Арешат сорвал с себя одежду и, с необузданной силой бросив Таллат на спину, со стоном сквозь стиснутые зубы приник к ней.

Утром она проснулась из-за того, что Балишан сидел рядом и сдержанно – чтобы не услышали в коридоре, – плакал и вопил, бия себя кулаком по лицу.

– Зачем ты сделала это, госпожа моя?! А если узнают Царицы?! Что тогда будет?! Его надо убить немедленно – я сам ткну его кольцом с отравленным жалом или позволь мне велеть верным людям расправится с ним!

В надменном спокойствии Таллат несколько вавилонских минут смотрела на своего слугу глазами, загадочно ясными и бесстрастными, зажегшимися обжигающе холодным светом; затем встала и запахнула ночную полупрозрачную одежду.

Положила ладонь на мокрое от слез лицо евнухи и толкнула слегка – он, как толстый мешок, повалился перед ней на ковер, заслонив дверной проход.

– Встань, – сказала она, высоко держа подбородок, – приведи в порядок постель и себя.

– Хорошо, госпожа, – сказал Балишан, всхлипывая и приподнимаясь, – но я боюсь, что госпожа Царица и другие узнают…

Ее нестерпимо ясные глаза сверху опустились на его лицо – на него словно хлынула успокаивающе прохладная волна.

– Никто не узнает, ведь ты никому не скажешь.

 – Она показала на столик, заставленный посудой. – Возьми эту золотую чашу, я дарю ее тебе.

– Хорошо, госпожа. – И одной рукой прижимая к груди чашу, а второй отирая опухшие от слез глаза, Балишан тяжело привалился к стене, пропуская Таллат мимо себя на веранду. Он начал обтирать себе лицо и поправлять одежду, прежде чем начать мыть и расчесывать свою госпожу.