Пятнадцатое воплощение. Исторический роман

Южная терраса со всех сторон затянута виссонными занавесями, на полу расстелены ковры и львиные шкуры. В центре восседала Сизигамбис в голубой одежде с серебряной вышивкой. Рядом с ней ее давняя подруга – Мазашт, старшая жена царедворца Фарнабаза. Одежда и головной убор Мазашт усыпаны драгоценными украшениями.

Справа от Сизигамбис – ее дочь Араманта. За спиной Матери Царя высится высокий и толстый улыбающийся евнух – распорядитель ее дома, глава всех ее слуг.

Наследник Великого Царства – малолетний сын Дария не отходит от колен бабушки.

Вокруг – жены и дочери знатнейших родов Персии. Царевны и их подружки – в ярких нарядах. Они – точно букеты цветов на фоне большого и мягкого ковра в лиловых и зеленых узорах.

В хрустальных вазах – белые лилии на высоких стеблях. Лилия – символ высшего совершенства в Персии.

Низкий серебряный столик застелили алой скатертью. Нежные женские ладони поставили на нее широкую хрустальную чашу, и чистейшая вода в ней засияла от яркого света, словно зажглась внутренним огнем.

С веселыми шутками и смехом сначала погадали по поводу сегодня утром утерянной в саду на гулянии брошки Арбупалы, затем – о будущем царевны Статиры: состоится ли ее свадьба с сыном вавилонского вельможи Мазея, за которого желает выдать ее Царь-отец. Ответы на оба вопроса были благоприятны: брошка найдется, Статира станет супругой знатного вельможи Антибела.

Затем Мазашт обратилась к Таллат и попросила:

– Посмотри, что случится с нами через год: соберемся ли мы все опять здесь?

– Нет, пусть Таллат лучше увидит победу нашего войска в Сирии! – со смехом возразили знатные девушки. Более старшие женщины согласно закивали головами.

– Да-да! Она всё сможет увидеть! Помните, как накануне Нового Года и свадьбы Истаны с сыном Мифрена, ты увидела в чаше, что ему грозит близкая опасность, и уже через месяц, наблюдая охоту в Мидии, мы сами увидели, как его конь споткнулся, и он замертво упал на камни!

Нежные, удлиненные ладони Таллат взяли чашу.

Несколько минут онасосредоточенно всматривалась в зачаровывающее сиянье преломленных солнечных лучей в слегка колеблющейся воде. Медленно и тихо заговорила:

– Я почти ничего не вижу… неясные тени, но они непонятны мне…

– Таллат, попробуй еще раз, – попросила Мазашт.