Рождённый выжить

– Сейчас выставит нас в сени мёрзнуть, – шепнул мне средний брат Ваня.

– Это кто шепчется? А ну-ка, Ваня, бери ведро и иди Зорьку доить. Молока-то не осталось, мне младших кормить нечем.

– Ну там же холодно, у меня руки замёрзнут, – взмолился Ваня.

– Ничего, справишься, одевайся и вперёд! А вы, – она бросила свой строгий взгляд на детей, – постойте ещё, подумайте, как баловаться.

Пока мы стояли у стены, я думал о нашей доброй и ласковой маме. Вспоминал её руки, мягкий и убаюкивающий голос. Звали её Маланьей.

Она была невысокого роста, немного полноватой молодой женщиной с карими глазами, излучающими доброту и нежность. Губы её улыбались, а волосы всегда были скрыты под серым и невзрачным платком. Но когда мама приходила из бани, горячая и красная, мы с интересом наблюдали, как она долго расчёсывает свои красивые, густые, длинные волосы. Сестрёнки сразу же подбегали к ней, пытаясь помочь, хватались за гребень.

– Не надо, Лизонька, ты запутаешь их, – целую дочку, она мягко отклоняла помощь.

Но когда маленькие детские ручки начинали гладить её по голове, Маланья закрывала глаза, явно испытывая блаженство материнства. Мы считали, что наша мама самая красивая, гордились ею и часто садились вокруг неё, как цыплята подле клушки, когда она вышивала или пряла. Раскрыв рот, мы слушали её пение и сказки. И было нам так спокойно и уютно рядом с ней…

Мои тёплые воспоминания прервал шум в сенях. На пороге появился Ваня. Притопывая, он стряхнул с ног снег, обмёл лапти веником и зашёл в горницу.

Покраснев от мороза, не чуя рук, протянул мачехе ведро с молоком.

– Вот теперь ступай с Мишей по дому убираться, – сказала мачеха и, забрав у него молоко, направилась к печи, продолжая раздавать команды:

– Младшие, марш на печку, я кашеварить буду. Нечего мне тут под ногами мешаться! Миша, принеси дров, кончаются уже. Ты что не видишь, что мало осталось? – она отвесила мне оплеуху и поторопила остальных: – Живее давайте! Скоро отец придёт.

Уже вечером, когда все улеглись спать, воспоминания опять нахлынули на меня, и я мысленно вернулся в прошлое, чтобы ещё раз побывать в той жизни, где была мама…

У моего деда Евдокима было четверо детей. Трое сыновей: Иван, Никита, Сазон и дочь Екатерина. Когда дед перевёз семью в Сибирь, дети были ещё маленькие, и только старший четырнадцатилетний Иван уже мог помогать по хозяйству.

Моего отца Никиту женили рано, в шестнадцать лет, в 1902 году.