Линия разлома

У русистов были местные проводники, видимо, кто-то, кто хотел отомстить, – и оторваться потому не удавалось. У самой границы ночью их встретил пограничный заслон, прорваться удалось очень немногим. В том числе и ему, хотя он был ранен в руку и в живот, Мамед, здоровенный, молчаливый аварец, которому повезло не получить серьезных ранений, вытащил его на себе, потому что был должен. Потом он отлеживался в горном селе в Азербайджане, его скрывала от карателей одна семья правоверных. Врача вызывать было нельзя, потому что за врачом, несомненно, пришли бы и харбии.

Его лечил местный знахарь, лечил какими-то травами, а в рану шприцем закачивали чистый мед. Давали деревяшку, и он сжимал ее зубами, держась из последних сил, чтобы не заорать. Много дней он голодал… потом врач ему сказал, что если бы он не голодал в момент ранения, то был бы уже мертв из-за заражения крови. Жизнь в горах была несытной – они питались в основном майонезом, лапшой из бомж-пакетов и мукой, которую просто сыпали в котелок и варили.

Когда он встал на ноги, он весил ровно пятьдесят пять килограммов при росте метр семьдесят пять.

Но все они – и он в том числе – знали, за что они страдали. Во имя Аллаха…

– Нет. Не больно… Как ты живешь?

Женщина не ответила…

– Тот человек… нам сказали, тут какой-то цыган барыжит…

И по мгновенной реакции женщины он все понял:

– Я его убью.

– Не надо…

– Что ты говоришь, женщина?!

– Не надо. Приедут менты. Будут разбираться.

Он резко откинул одеяло, встал.

– Не надо бояться ментов.

Бойся одного лишь Аллаха Всевышнего. Скажи: достаточно нам Его в защитники, он – хороший хранитель.

Одевшись, он прошел на кухню. На кухне оставшиеся двое бандитов сидели и пили чай. Один посмотрел на часы:

– Должны уже быть.

– Спроси, где у нее тут нычка, брат…

– Сам спроси!

Третий из боевиков хотел что-то сказать, но, повинуясь взгляду блондина, молча встал и вышел. Тот, кто накупил целый пакет дорогих гостинцев из «Магнита», сел на его место, взял в руки горячую кружку с недопитым кофе, сомкнул руки, будто стараясь согреть их о горячий металл.

– Почему все так мерзко, брат?. – спросил он.

– Путь джихада полон препятствий. Сказано: неужели вы думали, что мы не будем испытывать вас?

– Нет… нет. Это не то. Это не испытание.

– А что же тогда?

– Это… мерзость, брат. Воюя с харбиями, мы и сами становимся такими, как они, понимаешь? Где предел?

– Ты знаешь, что наши грехи не будут записаны в Книгу. А их – будут.