Быть добру. Перед рассветом

Насмотревшись на кошмар в своём родном Афганистане в конце 80-х, оказавшись впоследствии сперва в СССР, а потом в разваленной до поры до времени России, Рафи Абдул Джабар поселился в Ростове-на-Дону. В 2014-м он увидел на Украине ту же самую картину, «западную добродетель» по до боли знакомым кровавым лекалам, какую наблюдал в Афганистане, когда его страна стала точкой силового соприкосновения ключевых мировых держав.

– Абдулла, братское сердце, как ты, дорогой? – с улыбкой говорил в телефон Сивоконенко.

– Юрий Викторович, здравствуйте! – ответил Абдулла на дружеский звонок – Всё нормально, бегаю, – пошутил боец.

– Прибегай ко мне, поговорим, – предложил, поддержав шутку, Сивоконенко.

– Через пару часиков заеду, – ответил Абдулла.

– Жду, – Юрий положил трубку.

Не успел он положить смартфон на стол, как тот вновь зазвонил. Номер не определился. Сивоконенко ответил.

– Юрий Викторович, здравствуйте, это Коровин.

– Антон, привет, что случилось? – почувствовав некоторую тревогу в голосе Волка ответил Юрий.

– Юрий Викторович, мне нужна Корса, где я могу её найти?

– Под Горловкой они стоят, – ответил Сивоконенко, – а зачем она тебе? Может, смогу помочь?

– Нет, Юрий Викторович, спасибо, у меня к ней простой обыденный разговор, – решил не втягивать своего доброго товарища Антон, – До связи.

В кабинет Юрия Викторовича постучали знакомым тактом: два-три-четыре-два.

– Заходи, невольник чести, – пригласил через дверь Сивоконенко поэта Скобцова, узнав его по фирменному стуку.

У меня сегодня такой день, который не терпит одиночества, поэтому я сегодня с тобой

– Привет, Юра. Я к тебе по делу. У меня сегодня такой день, который не терпит одиночества, поэтому я сегодня с тобой, – сказал с улыбкой стихотворец и поставил перед товарищем бутылку неплохого коньяка.

– Ого, я ещё поработать собирался, – посмотрел в недоумении на поэта Сивоконенко.

– Прости, Юра, так вышло, ты сегодня раньше освободился, – юморил Владимир.

– Разговаривал с Абдуллой. Скоро подтянется, – уселся обратно в своё кресло Сивоконенко.

– О, наш афганский герой. Наши вроде бодрячком, продвигаются, месят жижу русским сапогом. Налей, Юра.

– Легко, – Сивоконенко наполнил рюмки чайным цветом на четверть.

– Юра, полнее, – возмутился Скобцов.

– Успеется, Володя, мы не спешим.

Друзья выпили за погибших товарищей, соединив рюмки в коротком звоне стекла.