Быть добру. Перед рассветом

Пили, чокаясь, поскольку всегда поднимали, как за живых. Так уж у них повелось.

Скобцов стукнул дном осушенной рюмки об стол. Посмотрел на Юру и отвернулся в окно. Морозное синее небо было абсолютно пустым, прозрачным, идеально чистым, словно красивый дорогой бокал из богемского стекла, по стенкам которого до сих пор не скатилось ни одной винной капли – не единого потека. Поэт начал декламацию.

Ещё не сдали рубежей,

Не заметает от дверей

Следы друзей.

Там, в облаках страны дождей

Ещё не выпасли коней,

Налей, налей.

Когда к тебе я не вернусь,

Листом кленовым обернусь

Среди аллей.

Что будет, знаю наизусть,

Сегодня всё-таки напьюсь,

Налей, налей!

Планета осенью больна

И где-то в осени она,

И ты не с ней.

Душа надеждою пьяна,

Но это не её вина,

Налей, налей.

Одна любовь всему цена,

Судьбы осеннего вина

Не пожалей.

В бокале плещется луна,

Дай мне допить её до дна,

Налей, налей.

В ночь под конвоем тополей

Дорога в зиму, а над ней

Звезда полей.

Всё невозвратней и ясней,

Что счастлив был ты только с ней,

Налей, налей.

Небес пронзительную грусть

И расставанья терпкий вкус,

Крик журавлей

Запоминаю наизусть,

Пью эту осень, не напьюсь,

Налей, налей!

Сивоконенко смотрел в окно. Ему вспомнилось, как совсем недавно его едва не прибило натовским снарядом. Вспоминал Коровина, который взялся из ниоткуда. Вспоминал его слова про спецроту. Юрий чувствовал, что что-то не так: не плохо, но чего-то он не понимает.

Его мысли прервал стук в дверь.

– Терминатора вызывали? – в кабинет вошёл Абдулла на новеньких протезах ног.

– Абдулла, здравствуй, – Сивоконенко обнял гостя.

– Всех приветствую, – широко улыбнулся афганец. Он передвигался на протезах немного неуверенно, но всё же это были ноги, какие-никакие, но ноги, которые ему сделали в России.

– Штрафной налью за опоздание, – пошутил Сивоконенко.

– Нет-нет, – ответил Рифа с улыбкой – Я чуть-чуть.

– Слушай, Абдула, как тебя вообще занесло в нашу долину смерти? – спросил уже слегка хмельной Скобцов.

– Всю вашу историю я уже видел у себя в Афганистане, – ответил Абдулла, слегка смочив губу хмельным напитком. – Я жил в Ростове-на-Дону. Удивительно, но там была афганская диаспора, в которой я состоял. Ввиду общественной деятельности мы пересекались с другими диаспорами, в том числе и с украинской.