Быть добру. Перед рассветом

В 2013-м в Украине начинался Майдан, и я буквально сразу, с первых событий, увидел идентичность с началом гражданской войны в Афганистане. Я увидел такую же братоубийственную войну, задорным затейником которой вновь была Америка.

– А что украинская диаспора, ты общался с сними, – спросил Сивоконенко?

– Именно, что общался, Юрий Викторович. На встрече с главой их диаспоры мы обсуждали, что беда близко. Он мне сказал, что если я хочу услышать мнения, вот как раз прибыли ребята: харьковчане, одесситы, из Запорожья несколько человек приехало, – поговори с ними.

Это было сразу после одесской трагедии. Тогда на донском левобережье располагалась база беженцев. Мне пацаны говорят, думая, что я военный: помоги нам!

А я ведь отказать не могу, – смеётся Абдулла, – как был – в тапках, штанах и футболке, так и поехал с ними посмотреть, что там у них происходит.

– А почему Абдулла-то? – вступил в разговор поэт.

– Володя, мы когда в расположение батальона «Восток» приехали, ко мне с вопросом:

«Как тебя зовут?»

– Рафи, говорю, ударение делаю на последнюю букву.

Дальше диалог.

– Рафик?

– Да нет, Рафи!

– Аааа, Равиль!

– Да нет же, Ра-фи!

– А, мы поняли! Рафит!

– Говорите – Абдулла.

– А-а, ну Абдулла так Абдулла.

– И мне это имя сейчас стало ближе родного, поскольку под ним я прошёл столько испытаний и разных событий с народом республик, что хватит на рассказы внукам и правнукам. К слову, дословно Абдулла переводится как «Раб Божий».

– Ты он и есть, Абдулла, все мы Его рабы, – проговорил Скобцов и вновь начал декламировать:

Чёрная, как кошка,

Ночь подкралась разом,

Щурится в окошко

Жёлтым своим глазом.

Крест или проклятье?

Кровь стучит бессонно,

У щеки распятье

В виде телефона.

В пачке сигарета,

Вот и впрямь удача!

Выжить до рассвета —

Вот и вся задача.

Смерть ворвётся в полночь,

Набери мой номер,

Позови на помощь,

Знай, что я не помер.

Порваны судьбою

Нити звёздной вязи.

У меня с тобою

Нет обратной связи.

Месяц неба юбку

Твоим знаком вышил.

Поцелую трубку,

Не скажу, как выжил.

На беду чужую

Ночь глядит плафонно,

До утра дежурю

Я у телефона.

Вечности ночь больше,

Будет длинный зуммер —

Подожди подольше,

Убедись, что умер.

Вдруг тишину поэтического послевкусия нарушил телефонный звонок.

– Юрий Викторович, это Коровин. Заеду к Вам ненадолго?

– Конечно, Антон, жду.