Чардаш смерти

 – А-а-а!!!

Водитель сделал предупредительный выстрел из винтовки. Тоже хорошо! И это оружие исправно! Проклятая русская зима лишила их транспортного средства, но не смогла разоружить.

– Прикажи своим людям не стрелять, ваше благородие! – сказал возница.

– Кто ты?

– Я – Матвей Подлесных, дед Матюха, Колдун. Называй как хочешь, но не стреляй!

– Куда следуешь? Говори!

– Сам не ведаю куда, ваше благородие. Хотел добраться до Семидесятского, но в такую пургу нынче уж туда не попаду.

– Сколько километров до Девицы? И в какой она стороне?

– Пара-тройка вёрст.

Но лучше уж следовать в Староникольское. Там есть жилые дома и можно добыть еды.

– У нас с собой сухой паёк. Голодным не останешься. Решено: следуем в Девицу. Эй, как там тебя… – Дани обернулся к водителю и заговорил по венгерски.

– Вытаскивай всё из багажника и перекладывай в сани. Выполняй!

Унтеры кинулись выполнять приказание.

– Ваше благородие, у меня в санях пленный! – сказал возница.

– Так посади его на лошадь или пусть топает пешком.

– Не-е-ет! Он идти не может, потому как ранен как раз в ногу.

– Чёрт тебя дери! Так выкини его! Эка невидаль, русский пленный!

– Не-е-ет. Этот человек – диверсант. Мне за него господин комендант отслюнявит пригоршню дойчмарок, прежде чем вздёрнет его перед комендатурой.

Им всё же удалось договориться. Шаймоши сел на передок. Сам дед Матюха взгромоздился в седло своего тощего коня, водителя удалось усадить верхом на кобылу, а Дани устроился в санях рядом с пленным.

Матвей Подлесных накрыл обоих огромным, изготовленным из овечьего меха одеялом, которое называл странным словом «бурка». Тот не двигался, молчал и, казалось, пребывал в забытьи. Русский не очнулся даже после того, как Дани осветил его лицо лучом карманного фонарика. Странно симпатичным и мимолётно знакомым показалось ему лицо этого русского мужика. Осунувшееся, почерневшее от холода и усталости, оно хранило странно-безмятежное выражение. Такие выражения Дани видел иногда на лицах приговорённых к смерти людей.

– Что, залюбовался, твоё благородие? – дед Матюха склонился с седла. – Красивый, да?

– Что ты мелешь, сволочь? – прорычал Дани.

– Да про тебя всякое треплет народ… Я вот думаю – может, правда.

– Да что ж такое про меня треплет народ?

– А то, что вот этот вот Шаймоши до тебя будто мальчиков водит. Гы-ы-ы…

– А не вздёрнуть ли и тебя рядом с этим вот… Как его? Имя? Кличка? Знаешь что-нибудь о нём?

– Не-е-ет. Меня так просто не вздёрнешь.