Чардаш смерти

Кажется, такой остро отточенный серп на длинной рукояти называется алебардой. Но всадник уже нацепил картуз на голову, совершенно скрыв от неё своё безобразное лицо.

Анюта продолжала стоять на коленях, не решаясь подняться. Правая рука раз за разом окрещивала лоб, плечи и пуп. Стараясь не смотреть на морду лошади, она уставилась на покрытые чёрной пылью её копыта. Анюта слышала, как фыркает мерин, слышала топот за спиной – к ним приближались другие всадники. Эти выскочили из лесополосы. Не один, не два – несколько.

Солнце стояло высоко, обрушивая на девушку мегатонны жара. Грудь, спина, подмышки – всё взмокло, всё сделалось липким. Всадник стоял прямо против солнца, но тень, отбрасываемая им, была слишком короткой – и не спрятаться, и лица всадника не рассмотреть. Да и не хотела Анюта рассматривать его лицо. И без того ясно – свой, советский, но не окруженец. Одет ведь не по форме – в полосатые штаны и короткие сапоги со шпорами. Странная, пугающая картина. До начала войны Анюта видела такие вот шпоры только на цирковых наездниках и на фотографиях, оставшихся со времён Гражданской войны. А тут ещё эта коза! Животина снова прижалась к ногам, дрожит, взблеивает. От её шерстистого бока ещё жарче. Хорошо! Если чувствуешь жар и холод, значит, пока не шибко боишься. Анюта попыталась отпихнуть козу локтем, но та не пожелала отстраняться. Топот копыт приближался. Анюта глянула через плечо – так и есть. Три всадника. Все на тощих грязно-белых скакунах. Что же это? Если коней нарочно под стать друг другу выбирали, то почему получше не поискали? С одного конного завода кони или… Анюта опустила голову и уставилась на знакомые теперь до мелочей копыта. Значит, их действительно четверо, как в библейской притче. Если пуститься бегом по полю – непременно и быстро нагонят. Да и мины там. Множество мин. Бежать по выгоревшей стерне так же бессмысленно. Горелая нива изрыта воронками. Провалишься – ноги переломаешь, но не убежишь всё равно. Куда же спасаться? Топот копыт затих. Зазвенела сбруя. Всадники осадили коней неподалёку от неё. Анюта снова обернулась. Кони стояли как вкопанные в пяти шагах. Она решилась оглядеть всадников, а те, словно близнецы, и одеты одинаково, и лица у всех закрыты кусками пропылённой материи, голова каждого покрыта картузом и сложением похожи друг на друга так же, как их кони. Анюта отвернулась. Правая рука сама собой возобновила движения ото лба к пупу и через правое плечо к левому.

– В Бога веришь? – спросил голос из-за спины.