Вологжанка. История русской женщины

Уже сложили на телегу двухведёрный самовар, сундук, кое-что из нехитрой утвари. Непривычно и страшно было смотреть на открытые ворота пустого овина. Анна незаметно вытирали слёзы, концом своего платка. Дети сидели на телеге притихшие и немного испуганные. Младшие не могли понять, отчего так хмурятся родители, а старшие молчали.

Николай перекрестился, поклонился дому, закрыл дверь, приладил доску и стал её забивать. Ему казалось, что он бьёт гвозди не в дверь, а в своё сердце.

Грустная Анна стояла рядом с телегой и ждала мужа.

Николай зашёл за угол дома, нежно погладил его брёвна натруженной рукой с раздавленными от работы пальцами и прошептал:

– Ты уж прости нас, домушко!

Затем повернулся и твёрдым шагом подошёл к телеге, взял вожжи из рук Анны и, не оглядываясь больше, выехал со двора Они медленно проезжали по улице. Все, кто был не на работе в этот час, а также старики, вышли с пожеланиями счастливого пути. Им махали вслед, а потом, пригорюнившись, возвращались обратно. Ольга-божатка долго смотрела на уезжающих родственников, смахивая слёзы.

«Ну, если Крючковы уехали, то и наш черёд скоро придёт», – подумала крёстная.

Семья подъехала к дому Фёдорёнка. Брат, увидев их из окна, вышел навстречу:

– Здорово! Собрались? Ну, в добрый путь!

Он молча пошёл рядом с Николаем, в душе расстраиваясь в ожидании грядущих перемен в привычной деревенской жизни, которая медленно, но неуклонно рушилась на его глазах.

В конце деревни у крайней заколоченной хаты, которая стояла почти у леса, вдруг, откуда ни возьмись, выскочил заяц, и стремглав перебежал им дорогу, скрывшись среди густых деревьев.

Николай улыбнулся и воскликнул:

– Вот и лесные жители нас провожают!

Дети оживились и заинтересованно закрутили головами, ожидая увидеть кого-нибудь ещё.

Анна вдруг подумала: «Не к добру это, но может, обойдётся»? Но вслух ничего не сказала, лишь слегка нахмурилась, отгоняя плохие мысли.

Фёдор спросил:

– А где жить-то будете в Рикасихе? У знакомых? Найдёшь ли там работу?

Николай ответил просто:

– Не знаю ещё.

Вот и посмотрим, как твоя Советская власть поможет беднякам. Теперь, мы пролетарии, ничего не имеем кроме детей, самовара и сундука. Руки мои рабочие прокормят, на себя надеюсь, главное чтобы спина не подвела. Может детям дальше в жизни лучшая судьба улыбнется, и не будут голодать, как мы, да на работе ломаться за гроши. Едем за лучшей долей, а уж как судьба распорядится, один бог знает. В деревне и городе жизнь стала разная.