От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

Всё случилось на самоподготовке в интернате, все делали домашнее задание. Я сидела на предпоследней парте, за мной – Лёша, один из лидеров класса. Быстро сделав домашку, я маялась бездельем, пока не пришла в голову прекрасная идея – написать Славе записку с признанием в любви. Вырвала из тетради лист и на его половинке стала писать.

Текст был довольно банальным: «Дорогой Слава! Я тебя очень люблю». Если бы не одно НО. Далее я написала, что хочу с ним целоваться и… нецензурное слово из народа.

Причём окончание у него было на ЦА! Я свернула в квадратик своё послание и, держа его в руке, почесала голову.

В этот момент сосед сзади Лёша выхватил записку из моих рук. Я, как ужаленная, подскочила к нему, а он бросился от меня по классу. Мы бегали между рядами, за нами воспитатель. Дети переполошились, ничего не понимая. Я кричала Лёше: «Отдай немедленно!» Он ни в какую.

Наконец я загнала его в угол и хотела отобрать записку. Но Лёша был самый сильный мальчик в классе, и мне не удалось это сделать.

Зато получилось у воспитательницы. Она вырвала записку из его рук и рассадила нас по местам. Хорошо, что моё признание попало к ней, а не к пацанам. Потом она провела со мной воспитательную беседу о смысле любви, особенно физической.

А Слава как-то узнал о моём чувстве, и ему это совсем не понравилось. До этого момента он меня мало замечал, зато потом навёрстывал упущенное. То лупит меня, то обзывает. Это был первый опыт неразделённой любви, когда я почти открыто призналась в своих чувствах.

Кульминацией этой истории стала «Ночь любви». В детском варианте, конечно, всё-таки второй класс. На вечерней прогулке было очередное выяснение отношений со Славой. Всё происходило в присутствии половины класса. Короче, мы подрались. Перед отбоем к нам в спальню пришли пацаны и мы продолжали разбираться, кто кого любит. Без спроса влюбляться было запрещено)

Но моя скромная подружка Наташа всё-таки стала предметом обожания одного мальчика, и ей это не понравилось.

Потому что он был двоечник и толстый. От этого неприятного известия у неё заболела голова. Девчонки успокаивали Наташу и ругались с мальчишками. Потом воспитатель отправила всех по своим палатам.

Но и после отбоя мы не угомонились. Дождались, когда воспитатель уйдёт домой, и продолжали выяснение отношений: мальчишки бегали в наши палаты, мы – в их. На этаже был ужасный шум.