От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

А в тазу, где неделю назад была замочена одежда, копошатся опарыши. Но как тут оставаться спокойным! И это постоянно. Мы с Серёжкой всё время с ней ругались.

К родной дочери Лене у Тундры было своеобразное отношение. Сюсюканье по мелочам и равнодушие к её судьбе в целом. Лена росла с задержкой развития, про таких говорят – недолужная. Когда ей было уже семь лет, могла сходить по-большому в штаны и потом гулять на улице как ни в чём не бывало.

Помню, как-то нашла она во дворе дохлую крысу и носила её на плече.

Конечно, над ней смеялись и обижали. Я Лену очень жалела и защищала. Одно время даже хотела оформить над ней опекунство, но, спасибо женщинам из органов опеки, отговорили.

В четырнадцать лет эта девочка сбежала из дома и уехала с какими-то брюнетами в Казахстан. Про Среднюю Азию мы не сразу узнали, первоначальный розыск не дал результатов. Только года через три Лена написала нам письмо, где рассказала о себе. Её мать в это время заливалась горючими слезами, но ничего не делала, чтобы найти ребёнка.

Не считая того факта, что из дома, где она тогда жила, продала телевизор и другие ценные вещи якобы на поиски дочери. На деле просто эти деньги были пропиты.

Ко всему прочему, Люда имела весьма неприятный тип характера, лживый и лицемерный. Заискивала перед людьми более сильными или успешными и унижала более слабых. Конечно, мы видели в ней больше недостатков, потому что сразу её невзлюбили, а она нас. Взаимная антипатия получилась.

Отец всё время с мачехой дрался и ругался, но расстаться так и не смог.

Истинно кармические отношения. Помню, как Тундра опростала о папкину голову сковороду с вермишелью. Прощай, ужин! Милостив Господь, что не дал им совместных детей.

В конце девяностых Тундру посадили в тюрьму. Сначала осудили условно за тяжкие телесные повреждения, что само по себе странно по данной статье. А кого она порезала? Правильно, папку. В ходе очередной ссоры воткнула ему в печень нож. Потом, не доходив весь срок, украла у кого-то шторы.

Длинные руки у Люды были всегда, невозможно было ходить с ней в гости – позора не оберёшься. Так что получила уже реальный срок.

Сидела в каком-то поселении, пока не заболела туберкулёзом. Лечиться отправили в Красноярск, для неё это был курорт. Потом я узнала, что она в камере занимала самую низшую должность – спала у параши, извините. Я носила ей передачи, всё равно было жалко её. После освобождения мачехе жить было негде, она приехала ко мне.