От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

А вот для своей души отец не очень старался, наверное, вернулся назад на землю как оставшийся на второй год.

Злая судьба мачехи

У моего отца было две главные женщины. Про маму я написала ранее, потом похожая история повторилась с тётей Людой, его сожительницей. Но она оказалась крепче мамы. Папка привёл её где-то через год после маминой смерти. До этого был калейдоскоп разных женщин, среди них попадались и приличные. Когда я была дома в моменты его свиданий, то пряталась в куче с грязным бельём. Не знала, куда себя деть от стыда.

Почему отец свой выбор остановил на Люде, я не понимаю.

С её же стороны было всё предельно ясно. Этой женщине с двухлетней дочерью Леной просто негде было жить. Её выгнал из дома муж, причины я не знаю. Но чем больше узнавала сожительницу отца, тем меньше осуждала бывшего мужа. Хотя официально она с ним так и не развелась. Ещё Люда была из детского дома, куда её единственную из детей сдала родная мать. Что-то в ней из-за этого надломилось, а может, изначально было не так.

Папкины друзья прозвали Люду Тундрой, а дочку – Тундрочкой. Не самое приятное прозвище, но ей очень подходило. Внешне её лицо напоминало причудливое сочетание представителей всех рас. Белая кожа и голубые глаза – от европейцев. Скуластое лицо и узкий разрез глаз – от азиатов. А широкий нос и большой губастый рот – от негроидной расы.

И характер её был необычной комбинацией двух разных людей. В трезвом состоянии угрюмая, молчаливая женщина, способная долгое время делать монотонную работу.

Например, она могла час чистить мелкую картошку и не шелохнуться. Зато, когда в рот попадала капля спиртного, происходило чудесное перевоплощение. Энерджайзер какой-то просыпался: и болтлива, и смела, и артистична.

Природа дала ей очень сильный голос, низкий, громкий, почти бас. Как запоёт, бывало: «Родина моя, Белоруссия!» – ещё и с вибрато, так стены трясутся. А когда они с отцом поднимались на горочку в наш посёлок Монтажников, за несколько сот метров был слышен только её голос.

Как будто она ругалась сама с собой. Шаляпин в юбке. Настоящий дар, но использовала его не по назначению.

Ещё у Люды был красивый, каллиграфический почерк. Она часами могла исписывать тетрадь своей подписью, когда была трезвая. Поэтому сил на ведение хозяйства у неё не оставалось. Приезжаем в субботу из интерната, а дома полный бардак. Пол покрыт окурками, залит какой-то дрянью, дышать нечем. Чистого белья нет, пищи приготовленной тоже.