От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

Мама меня очень ругала, а папка смеялся. Ему нравилась моя фантазия.

Чем старше мы с братом становились, тем реже ссорились. Особенно после того, как нам выдернули аденоиды. Лет в десять нас отвезли в поликлинику к лору и там в перевязочной сделали довольно жестокую процедуру. Посадили на стулья, повернув спинами друг к другу, и крепко между собой связали. Потом наживую выдирали аденоиды. Мы кричали как резаные.

Может, это было тогда принято так, но, считаю, бесчеловечно. Эту боль и невозможность сдвинуться с места помню до сих пор.

После экзекуции нам с братом дали огромную простыню, чтобы туда сплёвывать кровь. Её было очень много. Общее страдание нас сблизило.

Мы учились в одном интернате, было много общих тем. Нам часто нравились одни и те же книги, фильмы, артисты. Выучила песни Розенбаума, Высоцкого, Цоя, он постоянно крутил их пластинки. Ещё Серёжка научил меня играть в шахматы. Сейчас режусь в них с младшей дочерью.

В составе школьного комитета комсомола принимала его в наши ряды. Серёжка иногда заикался в жизни, но при этом событии так переволновался, что почти ничего не мог сказать, только плевался.

Мне было очень жалко его. В комсомол, конечно, он был принят.

Когда в мае 1990 года отец с мачехой исчезли из нашей жизни и мы остались жить одни, то вообще сдружились. Мечтали, как теперь здорово заживём. В восемнадцать лет я оформила над братьями опекунство. Тогда это можно было сделать без лишения родительских прав. В опеке меня спросили, будем лишать отца прав, я ответила, что нет.

Мы были в статусе детей, оставшихся без попечения родителей. Жили на пенсию по потере кормильца и пособие. Сергею в училище, куда он поступил после восьмого класса, иногда давали продуктовый паёк. Жить было можно. Главное, не было пьянок, никто не трепал нервы.

Тогда же Серёжка спекулировал на вине. В стране были сложности с покупкой спиртного, нужно было отстоять огромную очередь, и не факт, что достанется. Когда отец ещё жил с нами, то доставал алкоголь по знакомству. К этому и Серёжку приобщил.

Покупал из-под полы ящик вина, потом в два раза дороже продавал. На тот момент брату было всего пятнадцать лет.

Но долго спекуляцией Серёжка не смог заниматься: пригрозила местная братва. Думаю, этот факт в биографии и привёл его к алкоголизму. Грешно торговать ядом – это моё убеждение. Всегда можно найти другой способ заработка.

У меня достаточно знакомых и родственников, кто торговал спиртом или самогоном. Никто богаче и счастливей не стал.