От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

Многие спились сами, у кого-то дети. Да, первое время, когда появляются лихие деньги, торговцы стараются приукрасить свой антураж. И со стороны кажется, что они поймали удачу за хвост, стали богатыми. Обрели власть над теми больными людьми, кто несёт последнее из дома, чтобы продать за пузырь, шкалик или чекушку.

Серёжка продал половину вещей из дома, не раз закладывал паспорт. Я выкупала его и говорила, что отольются кошке мышкины слёзки. Серёжка спорил со мной, говорил, что эта торговка из Покровки отлично живёт.

На неё это не действует. По его системе ценностей, может быть. Просто постороннему человеку не сразу видна эта деградация. Я же считала, что ей обязательно прилетит за такой способ обогащения. Тогда же я, от греха подальше, забрала у брата документы на дом. Не хотела, чтобы он остался бомжом.

К Серёже алкоголизм подкрадывался незаметно. Он и курить-то начал в семнадцать, позже своих друзей. Категорически спорил с отцом, что не будет таким, как он, а не смог. У брата оказались золотые руки, он отлично рисовал, имел хороший вкус.

Сам смастерил нам кухонный уголок со столом из натурального дерева.

Позже, когда уже жил в своём доме, то отделал его с большим вкусом и любовью. Цветы, картины, статуэтки… Он был из тех, кто поворачивает банки из-под кофе фасадной стороной к общему взору. Обращал внимание на мелочи. Купил себе электрокамин, кресло-качалку, аквариум. Настоящий сибарит.

А как он любил своих кошек! «Девочки мои!» – с нежностью называл их. У него всегда обитало не менее трёх штук.

Очень трепетно относился к своей внешности, без укладки и парфюма на улицу не выходил. В этом было что-то женское.

А женщины, конечно, тоже были в его жизни. В юности жил с Анютой, потом с одной Леной, затем с другой. Любил это имя – так звали маму. Но ни на одной из них не женился и не завел детей, хотя очень хотел. Почему так вышло, не знаю. Обрезал Господь его родовую ветку.

Расставался Сергей со своими любимыми по одной причине – пьянство. Потом всегда переживал. У меня со всеми невестками были хорошие отношения, я часто была на их стороне, что не нравилось брату.

Потому что пьяным он был похож на отца, буйный и ревнивый. Мог поднять руку, обидеть зря.

Периоды запоев чередовались с кодированием. Он был очень восприимчив к угрозам, которыми пользовались наркологи. Выпьешь – умрёшь или станешь инвалидом! Поэтому мог доходить весь срок до конца. Кодировался на год или три.

Но иногда всё же хотелось соскочить, и он нашёл выход.