От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

И памятник принадлежал бабе Поле, которую тут похоронили третьей по счёту! Перед ней был дед Андрей, её сват получается, и его сын Володя.

Зачем бабушку подхоронили к чужому мужу – для меня загадка. Кто решал эти вопросы – непонятно. А позже, когда умерла баба Нюра, жена Андрея и мать Володи, места рядом с ними уже не было. Почему деду и дяде не поставили памятники, я могу понять. Семья мамы была очень бедной, а выросшие дети этим вопросом не озаботились.

В январе 1981-го умерла моя мама. Ей было всего двадцать девять.

Она болела туберкулёзом и очень поздно обратилась за помощью. Новогоднюю ночь мы отмечали на коробках с вещами, в новой квартире. Родители накануне обменяли трёхкомнатную квартиру на Цирке, центре правого берега Красноярска, на двухкомнатную в Первомайском посёлке, что ближе к окраине.

Потом в течение двух лет отец ещё дважды менял квартиры, пока с тремя детьми не оказался в бараке в посёлке Монтажников, на лысой горе рядом со Злобинским кладбищем, – дальше просто некуда.

Кому доставался лучший выбор в этом обмене, рассчитывались с отцом ящиком водки. Такие молодцы! Но это другая история.

А тогда я решила, что переезд в Новый год – плохая примета. В памяти отпечатался один вечер в том январе. Я сижу на полу на одеяле, раскачиваюсь взад-вперёд. Мне восемь лет, учусь в первом классе санаторного интерната, куда отправляли детей больных туберкулёзом родителей. Мама напротив меня на стуле, я снизу вижу её ноги. Она рассказывает о будущем, строит планы. Ей действительно хотелось изменить жизнь, выйти из нищеты, перестать пить.

Но было уже поздно. Это моё последнее воспоминание о ней.

Тот эпизод стал для меня первым осознанным моментом в жизни, как сейчас понимаю. Время остановилось, я была, как теперь говорят, в настоящем – здесь и сейчас. Тотально прочувствовала и запомнила все нюансы. Легко могу их восстановить и погрузиться опять. Время не линейно, как мы привыкли считать из-за ограниченности человеческого восприятия. Оно существует одновременно, как я знаю сейчас.

На мамины похороны приехало много родственников и знакомых. О её смерти я узнала так: из интерната меня забирали несколько человек, что было необычно. Дома помню яркий запах тушёной кислой капусты и вижу много снующих туда-сюда людей. Мамина сестра-двойняшка тётя Лида прижимает меня к себе и горько плачет. Внутри непонимание и мысль: «Почему она плачет, ведь мама просто лежит в больнице».

Потом папка даёт мне записку из больницы.