От первого лица. «Звездные» истории: о времени и о себе

К примеру, если мальчишка сидит в шкафу, и при открытии дверцы нужно, чтобы он засмеялся, следует открывать дверцу, зацепив ее за веревочку, только делать это как можно медленнее, чтобы в мальчишке скопилось нужное нетерпение… Ба – дверца открыта, ребенок смеется, камера работает.

С первых же кадров стало понятно, что сценарий – побоку, детям на него просто-напросто начхать. Тем более что они и читать-то не умели. Много позже, помню, решил я ставить в своем театре Луны «Мэри Поппинс» с участием детей из студии «Маленькая Луна».

Прихожу на читку, застольный период, все как обычно.

– Ну, давайте по ролям.

А звезда наша – пятилетняя Сонька, говорит:

– Дядь Сереж, мы читать не умеем!

Пришлось сначала с ними азбуку осваивать…

Так что с детьми про сценарий надо сразу забыть. Дети воспринимают только сказку, вот и плетешь-городишь вокруг да около, выплываешь только на сообразительности. Сейчас много «методик» появилось, а в то время съемки Грамматикова оказались новшеством в советском кино.

Приходилось играть на полу-импровизации, фактически без текста, когда каждый ребенок творит что-то свое, то заснет на ходу, то из кадра выйдет:

– Куда ты!?

– Писать хочу.

И стоишь – как вратарь на воротах.

Работалось весело, команда собралась юморная. В сцене, где мой герой «бузит» перед народным контролем, на стенде наклеили плакаты: «Бой котам!», «Не пейте сырой воды!», «Смерть мухам!» и так далее – без шуток фильм просто не состоялся бы.

И вдруг в финале меня срочно призвали в настоящие солдаты, голову обрили, в гимнастерку одели! Недоснятый фильм мог лечь на полку, запал перегорел бы и пиши – пропало… Выручил дед Татьяны: маршал Василевский лично позвонил кому-то, и меня из армейской казармы моментально вернули на съемочную площадку.

Фильм принес сумасшедшую популярность, сравнимую разве что с известностью «Шурика» – Александра Демьяненко. Плакатами с моим изображением были оклеены все улицы Москвы, триумфальное шествие картины состоялось во всех кинотеатрах страны… Но образ дал столько же, сколько и отнял: много хороших ролей ушло к другим актерам, а мне на всю оставшуюся жизнь досталось амплуа разбитных «Вась» в пролетарских кепках…

Когда «Усатый нянь» вышел в прокат – начался ужас.

Домой я приходил с толпами – сотни две – детей и их родителей. Окружали меня как фрица под Сталинградом.