Геннадий Селезнёв: о нем и о его времени

Собирали у преподавателей и медперсонала шерстяные вещи, распускали их и вязали из этой шерсти для бойцов носки, варежки, шарфы, которые дарили на память при выписке…

…Как странно сравнивать планы по уничтожению целого города, непременно вместе с людьми, разработанные по указанию Гитлера, вождя многотысячных армий, солдаты которых в каждое отвлечение от войны на исполнение, извините, естественной надобности видели на пряжках своих ремней неплохие, в сущности, слова о себе и Боге: Gott mit uns, – и эти варежки, связанные голодными студентками атеистической страны для красноармейцев, уходящих из госпиталя, где более или менее тепло, где койки, где кормят, где лечат, – на фронт, навстречу смерти, которую несут хищники, у которых на брюхе выпирает слово Gott: «С нами Бог»… Чудны дела твои, Господи.

29 марта 1944 года Государственный комитет обороны СССР примет решение «О первоочередных мероприятиях по восстановлению промышленности и городского хозяйства Ленинграда в 1944 году», и уже в 1945 году ленинградская промышленность выполнит план по выпуску валовой продукции на 102,5 %, с превышением.

Ленинград восстанавливался после блокады даже быстрее, чем можно было ожидать. Были отремонтированы тысячи зданий, стали появляться вновь построенные дома, были проложены новые улицы и проспекты.

…Вот какой это был город, на один из вокзалов которого прибыли из Свердловска Вера Ивановна с маленьким сыном.

Но сначала мать с сыном вернулись в Чудской Бор – ни в забытом Верой Выборге, ни в предвкушаемом Ленинграде их никто не ждал.

– Мои родители тут, в Чудском Бору, так и жили. Приняли меня, плакали, что, слава Богу, я приехала, обрадовались внуку, – говорит Вера Ивановна.

Отец уже отремонтировал дом. Жить Вере с сыном было где. Но где работать? На Урале ей довелось потрудиться даже в детском садике. А сейчас куда было идти товароведу с дипломом? Попытаться устроиться в поселках вокруг Любани и в самом городе? Но это означало одно: каждый день приходилось бы идти по невозможной дороге до шоссе 8 километров и столько же вечером обратно.

Эта грунтовая дорога еще до войны раскисала от самого малого дождя, а немцы на мотоциклах разбили ее вконец.

Однажды весной сестры Вера и Люба отправились в город за овощной рассадой, и Вера, всегда чисто и тщательно одетая, конечно же, надела белые туфельки.