Екатерина Чубарова

– Барышня Катерина Иванна! А куда нам ехать? Барынька нам про какую-то дорогу толковала, – спросил Леонтий через проход.

– Про Мироносицкую. Говорят, по ней быстрее.

– Ну, дело.

Посетитель, как назло, замедлил шаг, проходя к двери мимо господского стола. Замешкался: совал краюшку хлеба за пазуху. Раффаеле, морщась, отклонился к плечу Екатерины.

Все, кто входили в трактир, мещане или иные «подлые люди», как по указу, косились на барышень. Виданное ли дело, чтобы дамы ужинали в таком заведении? Да ещё и Алёнка попискивала на руках у Ненилы.

Только купец, как благовоспитанный человек, неспешно попивал чай и рассматривал бумаги.

Бывало, в Петербурге дни пролетали как один: посещения, выезды, вечером – великосветские салоны или театры, днём – чтение книг и рукоделие. Один день бывал похож на другой – так и год мог пролететь в одних и тех же занятиях, поедающих время. Но последние два дня в Угличе, а особенно нынешний, 9-е сентября, казался длиннее Петербургского года. Утро не предсказывало вечер, как левый глаз не видит правого.

Но день ещё не кончился, и вечерние потёмки скрывали впереди долгую эпопею…

Глава V

Четверня понесла карету по Московской улице на Мироносицкую дорогу. За кузницами на окраине Углича в свете каретного фонаря замелькали терракотовые стволы сосен, утопающие в паутине лещины. После получаса езды они перемешались с елями, берёзами и осинами. Стало темно. Дорогу было бы не разглядеть, если бы не расступились тучи и не открыли мелкие огоньки созвездий.

Пять вёрст… Десять… Екатерина научилась считать вёрсты интуитивно, не узревая дорожных столбов.

Одиннадцать вёрст…

Карету тряхнуло – и замшевая тулья Лизиной шляпки ткнулась ей в подбородок. Ненилу кинуло на герцога, он подхватил солдатку под локти – и Алёнка едва не выкатилась из рук. Послышалось ржание лошади – странное, надрывное. И чужие голоса.

Вскрикнул Леонтий.

И карета остановилась.

В полудрёме Лиза не успела испугаться. Екатерина смотрела вопросительно в её хлопающие глаза.

Это был сон? Откуда – незнакомые голоса на дороге среди леса?

Первым сообразил Раффаеле – схватился за рукоять сабли. Дверца открылась – и показалась рука с топором.

– Всё, баре, приехали, – сказала обросшая голова в дырявой шапке. – Не рыпаться – нас всё одно больше. Выходим из кареты!

Раффаеле подбодрил взглядом забившихся в угол барышень, перекинул через плечо портупею и, не отпуская сабли, спустил ногу из кареты.