Екатерина Чубарова

На Дворцовой площади размещались балаганы и устраивались представления. Вороньим голосом кричал Петрушка, горбатый и длинноносый, в алой рубахе, – а народ громко хохотал.

Ланевские прошли через толпу к деревянным подмосткам. Там под неистовую игру балалаечника на кривых лапах, переваливаясь, плясал наряженный медведь. Женщины расступились перед Ниной: серьги бриллиантовые – знать, княгиня. А косолапый-то – окончил плясать, стянул с балалаечника шапку и побежал с нею по кругу. Народ смеялся, бросал ему монетки.

– Блины! Горячие блины! С вареньем! С творожком! С икоркой!

– Пропустите барыню! – закричали мужики, расталкивая народ перед княгиней Ниной.

– Сейчас, матушка, княгинюшка, я вам самые лучшие выберу! – приговаривала женщина с блинами.

Белая рука в кольцах приняла горячий масляный блин. С кружевной каёмкой! Хрустящая поджаристая филигрань так и таяла на языке!

– Вот и вам, барин, кушайте на здоровьице! – женщина протянула сложенный вчетверо блин князю Петру Васильевичу.

– Ваше сиятельство, сбитень попробуйте! Запить надо блинчики! – из-за огромного самовара выглядывала круглолицая чухонка в красном гороховом платке.

– Ну, давай твой сбитень!

Ароматная медовая струйка побежала в деревянную кружку.

– Примите, ваше сиятельство, на здоровье!

Мальчик лет десяти выхватил кружку и передал с поклоном княгине.

– Хорош сбитень! – похвалил Пётр Васильевич. Чухонка заулыбалась, закланялась.

В центре площади под свист толпы пальцы весёлого мужичка надрывали струны балалайки – ух, притопни нога… Плечистый кривоногий пьянчужка с бородкой наплясывал – точь-в-точь как только что делал медведь. Схватил он шапку – шваркнул оземь, сорвал с себя зипун, засучил рукава рубахи:

– Ну, кто со мной сразится?!

Вблизи оказался кадет – худого сложения, с женским лицом.

– Эй! Барин!.

Народ оглядывался. Князь Пётр Васильевич поставил кружку и потянул Нину за руку.

– Чего, барин, испужался?! – взревел мужик.

Балалаечник перевёл мелодию на частушки. Народ зашумел: пойдёт или не пойдёт молодчик драться.

Что думаешь – чай, не трус! И под свист и частушки на вытоптанный снег полетели шинель и мундир.

– Ну-ну, давай, барин! Рубашечку не замарай! – задирался кривоногий, сжимая кулаки.

Один удар – и кадета поймала цепь толпы.