Екатерина Чубарова

На его женском синеглазом лице появилась задорная улыбка.

Захотели меня вдарить,

А я не думал убегать.

Не такой вменя характер,

Чтоб поганых уважать.

Второй удар – и огромный кулак сбил зелёную фуражку с кудрявой головы. Княгиня Нина ахнула.

«По-о-осторони-и-и-ись!» – снова послышалось где-то, и мимо промчалась тройка с бубенчиками.

– Барин, покажи этому забияке! – кричали из толпы.

– Дай ему по сопатке!

Кадет размял худые руки – и от его костлявого кулака лязгнула небритая челюсть.

– Ого! – ухнул кто-то из зевак. Княгиня Нина прикрыла рукой глаза.

– Пётр, уйдём отсюда!

– Подожди, Нинетт! – отмахнулся князь.

Да силы-то неравные!

– Ой убьёт барина! Покалечит! – закудахтали голоса.

– Поможем! А н-ну!..

Навалилась толпа на мужика.

– Вот лиходеи-то! Чё делают! Всею оравою на одного! Давайте, робяты! За брата нашего…

Пошла «стенка на стенку». Кулачный бой превратился в «сцеплялку-свалку», и князь Пётр Васильевич увёл жену оттуда – дабы не попасть ненароком под горячую руку.

Крики и удары слышались до тех пор, пока полицейские не прогнали всех с площади драться на Неву.

«Ой, блины, блины, блины – ой, блиночки мои!» – повизгивали девичьи голоса.

Князь под руку с женой направился через площадь к Зимнему дворцу. У здания манежа какой-то европейский инструмент перебивал русские дудки, трещотки и балалайки средневековыми нотами. Ланевские подобрались ближе – за спинами зрителей блеснула позолота белых масок. Комедиант высокого роста в чёрной треуголке с белой меховой опушкой играл на маленьком инструменте, похожем на лютню.

Из-под шляпы чернели гладкие волосы длиной до половины шеи.

Чёрный приталенный кафтан с медными пуговицами, чёрные кюлоты…

Белые отложные воротники, белые манжеты с кружевом, белая маска до подбородка. Ему подыгрывали два мальчика в русских тулупчиках: один на ложках, другой на липовой свистульке.

Под музыку римской сальтареллы юноша среднего роста и девушка подпрыгивали то на левой, то на правой ноге, то держась за руки, то расходясь друг от друга, то кружась.

Синий костюм кавалера, обшитый позолотой, напоминал моду шекспировского века: гофрированный воротник, большой берет с цветами, дутые рукава. Не хватало башмаков с длинными носами – но высокие сапоги защищали ноги юноши от холода русской зимы. Длинные волосы девушки – не светлые, в точности как червонное золото: тёмно-жёлтые, с искрящимся блеском, – развевались на Невском ветру.