Екатерина Чубарова

Но после смерти королевы Марии Амалии король Карло не женился. Он любил её.

– А сохранился ли портрет вашей матушки, сеньор Раффаеле?

Он улыбнулся: наконец – долгожданный проблеск смелости! И указал глазами на правый угол противоположной стены:

– Мой семейный портрет.

Тоненькая фигурка Екатерины пересекла паркетную розетку-подсолнух в центре залы.

В прелестном шестилетнем ребёнке она узнала герцога. Чёрный костюм с детскими кюлотами, белые чулочки, чёрные туфли с золотыми пряжками… Да, он походил на мать! От неё унаследовал чёрный цвет глаз и прямые рисованные брови (не как у отца – нависшие, с надломом, а глаза серо-зелёные, как откос морской скалы), и мягкие крылья носа с узкими ноздрями.

У отца были острые, разведённые к скулам, а нос меньше.

По дороге домой в карете Ланевских Екатерина дышала в голубой мех воротника, смотрела в вечерние сумерки и вспоминала картину.

Тёмный фон. На заднем плане – окно. В окне светится небо, затянутое дымом над синим силуэтом Везувия. Отец Раффаеле – офицер в белом кафтане.

Чёрные волосы сзади убраны в бархатный мешочек, а на висках уложены волнами. Герцогиня ди Кастеланьоло – в бордовом платье, с белым платком на плечах. Чёрные банты над тюлевыми оборками на рукавах, две пурпурные ленты вокруг головы. Её руки с тонкими запястьями лежали на плечах мужа и маленького сына, пышные чёрные кудри спускались до пояса. И холодная красота двух королев блёкла в памяти Екатерины.

«Кому нужны революции? – думала она. – Сколько зла! Сколько зла одной семье герцога! За что разрушили их счастье? Кому от этого польза? Libertе, еgalitе, fraternitе… Свобода? Какая свобода, когда герцога ди Кастеланьоло убили за верность другой власти? Равенство? Приравнять князя к мужику, распевающему песни на пороге питейного дома? Купца к пастуху? Они равны? Но даже Господь не равнял мытаря с фарисеем! Моему предку, ратнику из крестьян, Феодору Чубарому Царь Алексей Михайлович пожаловал дворянство за отвагу в Польской войне.

О его заслугах забыть? Если однажды кто скажет мне, что революция и цареубийство есть благо, – тот умер для меня!»

А герцог и герцогиня ди Кастеланьоло – кем будут они для потомков нынешних неаполитанцев? Врагами? Героями? Что будет записано в книгах? Кто диктует всеобщие исторические суждения, какой король не достоин оправдания, а какой правитель преследовал благие цели, губя свой народ? Судит человека Бог – но каждый живущий на свете человек становится для себе подобных каким-то.