Екатерина Чубарова

Подошла к комоду, где на подносе лежали письма, и подала ей конверт со сломанной печатью:

– Прочти.

Томящий жасминовый аромат пронизывал Нинину постель. Сложенный вчетверо лист сам распался в руках.

«Дорогая Нина! Пишу тебе, находясь на бивуаке».

Пётр Васильевич жив – слава тебе, Господи!

«Прости за почерк, писать приходится на коленях в палатке. Я живой! Это главное, что обрадует тебя, ибо не всем досталась такая участь после трех дней боя. Мы сражались с французами под Можайском, в местечке Бородино.

Не стану страшить твою нежную душу подробными описаниями, что творилось перед моими глазами. Сколько я видел смерти, боли и человеческих страданий. Я до сих пор не осознал, к чему привёл этот бой. Должно быть, мы проиграли его, если приказано отступать к Москве. Мы потеряли в этом бою…»

Неразборчивые буквы князя запрыгали у Екатерины перед глазами.

«Одним ядром были убиты два наших офицера: граф Татищев и старший сын Олениных. Убит молодой князь Иван Туренин – наш добрый друг».

Она сомкнула веки, выдавленные слёзы потекли по лицу. Рука с письмом упала на атласное покрывало.

– Туренин… Так и вижу его лицо перед собою. Глаза большие, синие. Говорили, что он офицерское жалованье отдавал на Воспитательный дом. Ведь у него жена на сносях! И две дочки!

– Да… Да, – Нина захлёбывалась слезами.

– Сын графа Татищева – того, что воевал со шведами вместе с моим отцом! А Оленин – он был, кажется, одних лет со мной? Как же так, Нина? Как страшно! Таких, как они, больше не будет… Не будет…

Вспомнился какой-то воскресный день в приходской Спасо-Сенновской церкви.

В прошлом году. Осенью. В правой половине вдруг мальчишки расхохотались. Два брата Олениных, два портупей-прапорщика. Оказалось, одному на плечо спустился паук, и тот его на другого перебросил. Два брата… Один озорной, громкоголосый, с болотно-карими всёподмечающими глазами. А в другом что-то было ангельское, как будто на земле ему и делать нечего. Екатерина оглянулась тогда на них. Рядом стоял Александр. Как в Бежецке…

Сердце кольнуло.

– Прочла ты о подпоручике Ильине? – Нина заглянула ей в глаза.

– Нет… Не-ет!

– Прочти письмо до конца. Ты всё одно узнаешь…

Прочесть… Рука дрожала. Глаза искали строку, на которой остановились, – а буквы прыгали и расплывались.

«Наш полк с пяти часов утра стоял в резерве под огнём. Подпоручик Александр Ильин был тяжело ранен картечью. Ему задело голову, перебило руку и колено.