Екатерина Чубарова

Давайте-ка мы с вами ещё разберёмся, как поступить со льном…

Они едва склонились над столом, как в дверь вбежала Ненила.

– Барышня! Катерина Иванна! Правда ли вы все едете отсюдова?

Приказчик, опираясь руками о стол, обернулся на солдатку. Ненила подбежала к Екатерине и упала ей в ноги:

– Прошу вас, барышня, ради Христа умоляю вас, возьмите и меня с собой! Я к Лизавете Андреемне привыкла, и она привыкла, как я ей служу. Ради Бога, барышня, не оставляйте меня здесь! Лизавета Андреемна одна меня жалеет! У меня здесь никого! Христом Богом молю, возьмите меня!

Екатерина поднимала-опускала тяжёлые веки.

На сочувствие не находилось сил. Ненила утирала глаза уголком своего белого платка:

– С тев пор, как Миронушку мово убили, жить мене здесь не хочется. Только Лизавета Андреемна помогала мене. Кабы не она – не знаю, как жила б я дальше. Полюбила я Лизавету Андреемну. Знаю, барышня: я вольная. Да только некуда мене податься. Никого у меня здесь нету.

– А дочь твоя? – спросила Екатерина.

– Так я бы и Алёнушку с собою взяла, – Ненила заглядывала ей в глаза.

 – Она у меня тихая, плакать не будет, не помешает…

– Будь по-твоему – если пустят тебя Ивоницкие с младенцем, и если Елизавета Андреевна пожелает.

– Так я как горничная поеду! Отчего ж не пустят? Как Настасья ваша!

– Воля твоя.

– Барышня! Матушка! Благодетельница! Век не забуду! Молиться стану! – Ненила кинулась целовать ей руки.

***

Близилась полночь. Дождь не переставал лить в темноте за окном. Тишина кабинета полнилась ночными отголосками.

На столе потрескивали три свечи в бронзовом подсвечнике. За окном во мраке затихшего сада шлёпали капли по осеннему пласту листвы. Бумажный шелест, деревянный стук костяшек счётов и скрип пера диким эхом раздавались в спящих стенах. Вопреки желанию спать, головной боли и тревоге от неясных сроков отъезда, Екатерина спокойно и терпеливо обдумывала способы сохранения своего имения, тщательно рассчитывала цифры, записывала итоги.

В кабинет заглянул Раффаеле.

Она встрепенулась от дверного скрипа и подняла на него устало-сосредоточенные глаза. Его шейный платок подкалывала серебряная булавка, как и днём.

– Сеньор Раффаеле, отчего вы не спите? Разве Лиза не приказала приготовить вам комнату? Простите. Мне следовало больше времени уделить вам, как гостю, а я сбилась с ног, и весь день…

– Нет-нет, сеньорина Элиза всё сделала для меня! – сказал он вполголоса, повинуясь ночному покою дома. Прикрыл дверь и прошёл к столу.