Екатерина Чубарова

 – В России я не могу ложиться и просыпаться рано. У вас солнце заходит долго, а утро всегда холодное и тёмное.

– Боюсь, вставать завтра и придётся рано, – Екатерина подняла глаза на тёмное окно. – Надобно выехать пораньше. Дождь проливной – так некстати, дорогу всю размыло. Скоро до Углича не доберёмся.

– В какое время уезжаем?

– Не знаю… Я ещё не все расчёты закончила, а к утру надо будет собрать крестьян и дать им наказ.

– Успеете ли вы?

– Пожалуй, я не лягу спать нынче, – она подпирала лоб обеими руками.

 – Как закончу – людей созову. И будем собираться.

– Вы не оставите сил на дорогу, – Раффаеле придвинул стул к боковому краю письменного стола и сел напротив окна. – Позвольте мне помочь вам.

Екатерина посмотрела на него, щурясь от ряби цифр.

– Если вы вправду не хотите спать, то можете посчитать это, – она подвинула к нему одну из тетрадей, раскрыла заполненную таблицу. – Вот здесь написано: «просо». В этом столбике – сколько собрали, а тут – по какой цене продавать один мешок.

Надобно посчитать. Так же сделайте фасоль и бобы в другой тетради.

Раффаеле сдвинул брови, приложил перо к губам.

– Возьмите счёты, – предложила Екатерина.

Заполнив столбик цифрами, она уронила голову на руки:

– Я совсем забыла про Аглаю Макаровну… И к родителям не успела написать.

– Пишите письмо, я буду считать.

В спокойствии ночи слышался скрип пера, шелест бумаги, и лил за окном неутихающий дождь. Изредка поднимался шум: ветер качал тяжёлые ветви с гроздьями мелких красных яблок.

Дождь то усиливался, то утихал. Яблоки осыпались дробью по деревянному наличнику.

– Заметьте, сеньор Раффаеле, – Екатерина повеселела, – крестьяне полагают, что мы ничего не делаем, а они одни трудятся. Что бы делали они в поле, когда б мы так тщательно хозяйство не вели и не расписывали каждую десятину?

Он глянул на неё, как ребёнок, впервые увлечённый уроком арифметики: прикладывая поочерёдно пальцы к кончику носа. Со счётами он так и не поладил.

***

Бронзовый змий на подсвечнике обливался воском – догорал последний из трёх огоньков, когда Раффаеле помогал Екатерине складывать бумаги и тетради.

– Я не помышляла завершить дела до рассвета. Теперь мне спокойно за имение.

Она упала головой в пуховую подушку – и уснула под шёпот ливня. Прохлада детской комнаты убаюкивала.

Утро было мрачное. Дождь по-прежнему стучался в окна и обильно поливал жнивы и дорогу.

Ненила последний раз убирала посуду в доме Чубаровых.