Екатерина Чубарова

Закончив завтрак в обществе Лизы, Раффаеле и Аглаи Макаровны, Екатерина поспешила вызвать приказчика. Ксенофонт Захарыч тотчас явился в столовую.

– Соберите крестьян у крыльца.

– Понял, барышня, немедленно скажу старосте. Я нынче, Екатерина Иванна, всю ночь думал… Нету у нас столько подвод, чтобы урожай в Петербург доставить. Даже хлеб весь не увезём.

– Вы хотите везти провизию в Пьетробург? – вмешался Раффаеле.

– Что в Петербург, а что на продажу, – ответила Екатерина.

– Но Сан-Пьетробург далеко. Можно ли спрятать ближе?

– А ближе негде прятать, ваше сиятельство, – сказал приказчик.

 – Ведь, ежели хранцузы пойдут сюда, они и к соседям заглянут, да и, не ровен час, Бежецк жечи начнут – тьфу, тьфу, сохрани Господи!

– У вас тут частый лес, – намекнул Раффаеле. – Частый – лес. Где много дерева. Так можно сказать по-русски?

– А вы предлагаете спрятать урожай в лесу? – спросила Екатерина.

Ксенофонт Захарыч, Лиза и Аглая Макаровна дружно смотрели на герцога.

– Французы не пойдут далеко-далеко в русский лес – там можно потерять себя.

И жечь лес не станут. Не для того Бонапарте пошёл на Россию, чтобы сжечь её дотла. Знают ли хорошо ваши люди лес?

– А как же, ваше сиятельство! – обрадовался приказчик. – Да они же все тут выросли, и не лес – болота все исходили! Да они тут каждое деревцо примечают!

– Велите вашим людям найти в лесу места, куда трудно дойти. И там построить… Как вы называете дом, где хранится зерно?

– Житницы! – воскликнул приказчик.

– В самом деле, как я до того не додумалась? – произнесла Екатерина.

– Вот барин! Вот спаситель вы наш! – всплеснул руками Ксенофонт Захарыч. – И в России не жили, а вперёд самив русскив смекнули!

– Созывайте крестьян! – Екатерина встала, повесила салфетку на спинку стула. – Лиза, проследи, чтобы ящики перенесли в карету. И всё же, Ксенофонт Захарыч, отвезите долю урожая в Петербург. Так будет надёжнее и спокойнее.

– Как прикажете, барышня, так и сделаем!

Она вышла на крыльцо в одном платье.

В ямках пузырились чистые лужи. Пахло холодом мокрого дерева. Дождь шумел тихо и ровно, под крышей звонко лились струйки. В жёлтой берёзовой роще ветви обвисли от тяжести промокшей листвы. Барышню встречало сонмище доверчивых и простодушных глаз. По лицам крестьян текло, волосы прилипли к их лбам, но они стояли перед благодетельницей и смотрели на неё – возвышавшуюся на жёлтом крыльце.

– Я не продержу вас долго под дождём, – громко сказала Екатерина.